Смерть бродит по лесу

Больше они не разговаривали, до тех пор пока грузовичок не остановился у двери оспариваемого коттеджа.

– Очень вам признательна, мистер Уэндон, – произнесла миссис Пинк, выходя. – Хотите зайти на чашку чая?

Нерешительность в ее голосе свидетельствовала, что она сознает непреложный факт: несмотря ни на что, мистер Уэндон все-таки принадлежит, пусть едва-едва, к высшему классу и может воспринять это приглашение как вольность. Уэндон, чьи несчастья обострили его классовое сознание, помешкал, прежде чем кивнуть.

Он соглашается, говорил он себе, потому что не хочет обижать ее. Но как же странно оказаться запросто в гостях у деревенской женщины! Когда Уэндон переступал порог, то не мог отделаться от чувства, что каким-то таинственным образом переходит Рубикон.

– Присядьте, пока я поставлю чайник.

Уэндон огляделся с удивлением. Комната была обставлена много лучше, чем он ожидал. Конечно, она была нелепо загромождена, однако кое-какая мебель показалась ему весьма недурной. Массивный письменный стол в углу с аккуратными стопами бумаг был из красного дерева – такой не постыдился бы иметь его собственный отец.

На стенах висели приличные картины…

Уэндон как раз изучал одну, когда вернулась с чайным подносом миссис Пинк. Это была карикатура Шпиона[7 - Псевдоним?Л.?Уорда (1851–1922) – английского карикатуриста, автора сатирических портретов политиков и известных лиц своего времени.] для «Вэнити фэйр» – престарелый мужчина с пушистой белой бородой и внушительным фронтальным выступом держит в руке перьевую ручку, с которой капают чернила.

– Интересная у вас тут вещица, – произнес он. – Где-то я похожую видел. Это ведь карикатура на Генри Спайсера?

– Откуда мне знать, – уклончиво ответила миссис Пинк.

– Генри Спайсер, – не унимался Уэндон. – Писатель с Тисового холма, с которым когда-то так носились. – Потом, увидев, что миссис Пинк все еще непонимающе смотрит на него, добавил: – Как она к вам попала?

– Принадлежала моему мужу, как и все остальное. Вы пьете с сахаром, мистер Уэндон?

– Да, пожалуйста.

И в уголке что-то написано. Такие каракули, ничего не разберу. «Искренне ваш…» Ей-богу! Это же автограф. Знаете что, миссис Пинк, это может стоить кругленькую сумму. Будь она моя, я бы ее продал.

– О нет, я не могу этого сделать. Не хотите ли сесть и выпить чаю, мистер Уэндон?

Хотя и не слишком быстро, он все-таки сообразил, что хозяйка не расположена обсуждать карикатуру. Уэндон сел, и чай был поглощен по большей части в молчании.