Дочки-матери, или История в одной больнице

– На тебя пожарить яйцо? Или сделать омлет?

– Пожарь мне глазунью, пожалуйста, – попросила Виктория и прошла в сторону ванной комнаты.

Захар любил готовить. Уже в шесть лет он жарил блинчики и резал салаты. Но больше всего он любил с папой жарить шашлыки, а с мамой делать пиццу. Правда, это случалось все реже и реже, ведь мама постоянно пропадала в больнице и на совещаниях, а папа в очередном издательстве.

Через десять минут переодетая Виктория вместе с сыном сидели за столом и завтракали. Захар был точной копией своего отца.

Черные вьющиеся волосы, смуглая кожа, карие глаза, вздернутый кверху нос. Ничего общего с блондинкой Викой. Только одно сходство замечала Виктория – характер. Вот он достался сыну от нее.

– Мам, у тебя же выходной сегодня? – спросил сын с полным ртом, – Ты дома будешь?

– Во-первых, малыш, не разговаривай с набитым ртом. Это некрасиво. А во-вторых, дома меня не будет. Мне нужно будет к знакомой съездить. Ты что-то хотел?

– Да так, мелочи, – на телефон сыну пришло сообщение, – Все, я побежал.

Водитель уже приехал.

– Хорошего дня, милый, – ответила Виктория.

Женщина убрала тарелки, накрасилась и набрала номер заведующей.

– Доброе утро, Инна Ивановна! – достаточно холодно и отстраненно сказала Виктория, – Сегодня все в силе? Хорошо. Я буду через час.

Положив трубку, женщина выбежала из квартиры. «Главное не опоздать!» – крутилось у нее в голове. Ровно через пятьдесят пять минут Виктория стояла у серого панельного дома. Из подъезда вышла женщина лет семидесяти, а может, и старше, в легком плаще и под зонтиком, хотя дождя на улице не было.

Она осмотрелась, увидела машину Виктории и подошла к ней.

– Садитесь, – Виктория открыла пассажирскую дверь.

Женщина села, осмотрела Вику и сказала:

– Я знаю, что она в городе. Вчера она высадилась на казанском вокзале.

– Неужели мое дело сдвинулось с мертвой точки? – у Вики появились слезы в глазах, – Вы дадите мне ее адрес? Я хочу ее увидеть.

– Я не знаю ее адрес, Виктория Олеговна.

Но как только я его узнаю, то первая поговорю с ней. Только после этого я смогу вам что-то сказать. Не забывайте, что она уже взрослая девочка, и вправе сама решать. Потерпите. У девочки итак нелегкая судьба.

– Я устала терпеть, Инна Ивановна, – чуть не плакала Виктория, – Я хочу знать, что с ней. Ей нужна моя помощь? У нее есть, где жить? Чем она увлекается?

– Потом, все потом, Виктория Олеговна. Мне пора.

Инна Ивановна вышла из машины.