Прикосновение разрушения

Несмотря на крутую перемену в жизни, Сивилла, казалось, пребывала в отличном настроении, словно переезд отсюда снимал с ее плеч неподъемную ношу. Она высунула голову из прилегающей комнаты. Ее светлые волосы рассыпались по плечам свободными волнами, а ненакрашенное лицо сияло.

– Ребят, я тут.

Они перешли в ее комнату. Персефона ожидала увидеть здесь больше индивидуальности, чем во всем остальном пентхаусе, но она ошиблась. Комната Сивиллы была такой же бесцветной.

– Почему здесь все такое серое?

– О, ну, Аполлон не любит яркие цвета, – ответила она.

– Как можно не любить яркие цвета? – спросила Лекса, плюхаясь на кровать Сивиллы.

– Для этого надо быть Аполлоном, очевидно. – Гермес упал на кровать рядом с Лексой. – Тебе надо разнести это место, прежде чем уйдем. Это его реально взбесит.

Сивилла побледнела, широко распахнув глаза.

Персефона уперла руки в бока:

– Ты единственный, кому это показалось бы смешным, и единственный, кто сможет пережить его гнев.

– Ты тоже, Сефи.

Аид отрежет Аполлону яйца, если он приблизится к тебе хоть на дюйм. Меня так и подмывает сделать это, только чтобы посмотреть на такую заваруху.

– Гермес, – выразительно произнесла Персефона. – Ты вообще не помогаешь.

Бог надул губы:

– Я же притащил тележку, разве нет?

– А теперь пора ее использовать. Вставай! Спусти эти коробки вниз.

Гермес поворчал, но скатился с кровати, и Лекса за ним.

Они уложили коробки на тележку, и пока Гермес спускал их, Персефона с Лексой помогли Сивилле упаковать остатки вещей.

Персефоне понравилось это задание. Каждая коробка была новым вызовом, и ей нравилось смотреть, сколько всего она сможет уместить в одну коробку. Закончив, она писала краткий перечень на одной из сторон, чтобы их было проще распаковывать.

Поняв, что она делает, Гермес фыркнул и покачал головой.

– Что? – спросила Персефона.

– Ты такая же правильная, как Аполлон.

Персефоне сравнение с этим богом пришлось не по нраву.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не обратила внимания на все это место? – Он огляделся вокруг.

 – Тут все расставлено по виду и цвету.

– Я организованная, Гермес, а не неврастеничная.

– Аполлон дисциплинированный. Сколько я его знаю, он всегда был таким.

– Если он такой дисциплинированный, то почему такой… эмоциональный?

– Потому что Аполлон гордится установленным им порядком – тем, что он создает и претворяет в жизнь. А потому, когда он утрачивает контроль, это очень личное.