Драконий луг

И Вольфа, и Эффи, едва они изготовились к игре, окружило странное зеленоватое сияние, а ракетки в их руках казались древним и грозным оружием.

Максимильяну почудилось, будто эти двое удивительно похожи на сошедшихся в схватке воинов или героев. Непонятно и по-своему красиво. Призрачная аура над третьим кортом превратила его в поле битвы, окутанное предрассветным туманом. На поле разминались два великих бойца. Подачи Эффи выглядели ударами великанши, а Вольф всю игру провел словно на космическом боксерском ринге.

Происходило что-то очень странное, а что именно, никто не понимал. Но все, ахая и изумляясь, глазели, как никогда не отличавшаяся спортивной прытью Эффи выигрывает у Вольфа Рида в теннис.

После игры тренер Брюс подошел к Эффи с бутылочкой в руках.

– Пописаешь в неё, – велел он, – и смотри, чтоб подружка за тебя не писала.

У тренера Брюса имелся знакомый в министерстве науки, у которого было хобби – делать анализы на допинг, поэтому тренер и был всегда уверен, что его юные спортсмены «чисты».

Теперь он решил присмотреться к Эффи и включить ее в девичью команду – но только если она не принимала допинг.

День час от часу становился все удивительнее.

6

В четыре часа дня Максимильян Андервуд, Эффи Трулав и Вольф Рид явились в кабинет мисс Бойкарги Хайд, которая оставила их после уроков. Максимильян все ещё немного волновался. Он думал о том, что отбыв это наказание, мог бы вечером попросить маму купить ему контактные линзы, и, может быть, попробовать накачать мускулы, поднимая гантели, а ещё, пожалуй, перестать первым тянуть руку на уроках.

Ему казалось, что это наказание может стать первым шагом к тому, чтобы стать… скажем шепотом – крутым. Или хотя бы не таким отстойным. Или как это теперь принято называть.

После уроков обычно оставляли на тридцать пять минут в обшарпанном, но ещё пригодном к использованию классе рядом с кабинетом директора. Задания бывали разными. Случалось, что пожилой директор слабым голосом читал детям свои любимые рассказы Роберта Льюиса Стивенсона.

В таких случаях наказание получалась почти приятным, хотя после особенно волнующих мест старичок, волоча ноги, выходил из класса, объяснив, что ему пора принять лекарство, – и либо не возвращался, либо, вернувшись, забывал, где читал, и начинал с начала. (Самые озорные ученики, вполне вероятно, наизусть помнили начало «Дьявольской бутылки», но вряд ли кто из них знал, чем кончается рассказ.