Gothic love II. Крионика

 – Как вы относитесь к идее криоконсервации?

– Ух, ну и вопрос, – Игорь Петрович воспользовался салфеткой.

– А это что такое? – спросила мама.

– Думаешь, это уместно обсуждать за ужином? Может, мы обсудим этот вопрос после? – настойчиво спросил отец. Рейм пожал плечами и продолжил ужин, но есть не хотелось, и он просто делил мясо на маленькие кусочки и перемешивал салат.

– А мне интересно, давайте обсудим, – сказала Наталья Семеновна. – Я вот ничего о консервации не знаю.

– Это совсем другое, Наташ, – сказал Игорь Петрович с улыбкой.

 – Явно не разговор для застолья.

– Это заморозка человека, с целью его дальнейшей разморозки, лет так через сто пятьдесят.

– Ужас какой! – мать замотала головой.

– Жень, – отец смерил сына гневным взглядом.

– Ничего-ничего, все нормально, – Наталья Семеновна положила свою руку на руку мужа и, улыбнувшись, заглянула ему в глаза. – Хоть и разговор не для ужина, все равно очень интересно.

– Ну, раз все не против, что думаете по этому поводу?

– Я не верю.

Утопия какая-то, – сказал Женя и отчего-то помрачнел. Он и до этого-то был без настроения, а теперь сидел мрачнее тучи.

– Не вижу смысла в этой крионике, во всех этих капсулах. Конечно, это фантастика, вряд ли здравомыслящий человек пойдет на это. Да даже если человек болен, и лекарство будет найдено лет так через сто, есть ли смысл жизни там, в другом веке? Без семьи, друзей. Ну, вылечат они болезнь, а с жизнью что делать? Кругом никого, никому ты не нужен, да и в квартире твоей давно уже кто-то живет или ее нет вовсе.

Сто лет – срок большой, может, и страны уже не будет. По мне так нужно обзаводиться семьями и детьми. Это, на мой взгляд, и есть прививка общества от всех болезней и невзгод. Потомки – это и есть наше бессмертие, – заслушавшись речью отца, Женя уронил вилку.

– Что-то с тобой не так сегодня, – прищурился отец.

– Да нет, пап, все нормально.

– А ты что думаешь о детях? Когда нас с матерью внуками порадуешь?

– Пусть сначала девушку встретит достойную, в гости пусть приведет, познакомит нас с ней, – нравоучительно начала мать.

– Катя беременна, – между делом сказал Женя. Все замерли.

– А говоришь «ничего», – сказал Игорь Петрович и сам помрачнел.

– Вот и познакомились, – сказала мать и, воспользовавшись салфеткой, встала из-за стола и вышла на кухню, притворив за собой дверь.

Отец постучал пальцем по виску, с досадой смотря на Женю, сделал глоток вина и вышел следом.