Gothic love II. Крионика

– А что я не так сказал? – спросил Женя у Рейма, когда они остались наедине.

– Я вот вообще не разделяю этой идеи семьи, детей. Зачем? Кому? И отец туда же: «продолжение рода», «потомки», а сам только-только семью в полном составе снова обрел. Оно ему надо было? Думаю, было бы надо, давно бы вернулся – или не уходил из семьи вовсе.

– Ром, ну он тоже не святой…

– Оно и видно! – перебил брата Рейм. – Нет, чтобы жить в свое удовольствие, делать что-то полезное в этом мире, заниматься творчеством, стать незаменимой частицей механизма, остаться в истории.

– Ну, я смотрю, ты с высоты своих лет много в этом понимаешь, – посмеялся Женя.

– Я не о себе, я об обществе в целом: потомство им подавай, а кому оно нужно? Работать на автомойки за три копейки? Или что?

– Ну, это уже кто на что выучится, а так ты лишаешь себя… – Женя замолчал.

– Чего?

– Обеспеченной старости. Кто тебе воды подаст, когда совсем состаришься?

– То-то я смотрю на бабушку, много ей кто воды из нас всех подает. Мы тут – она там на пенсию свою живет, о какой обеспеченной старости идет речь? Это что получается, дети – вклад в нашу счастливую старость? Потом проценты в виде стаканов с водой будем получать?

– Дивиденды, – сказал Женя, улыбнувшись.

В этот момент с кухни вошли родители. Отец очень галантно проводил Наталью Семеновну до ее стула, отодвинул его и предложил сесть, затем вернулся к своему месту и продолжил ужин.

– Что мы пропустили? – спросила мать.

– Мы с Реймом только что выяснили, что он еще не готов заводить семью, – сказал Женя.

– Ты, я смотрю, давно готов. На каком месяце Екатерина? – спросила мать.

– На седьмом, – ответил Женя.

– Ну что с ним делать, Игорь? – на глазах матери снова появились слезы.

– А что? Как я и сказал, поможем молодой семье. Она же в твоем подчинении, Жень? – Женя аж глаза выпучил.

– Ну что ты удивляешься? Я понял, о какой Екатерине ты говоришь. Твоя секретарша? Ее заявление на декретный отпуск в том месяце оформляли.

– Какая пошлость! – вырвалось у Рейма.

– Рома! – удивилась мать, но в душе, видимо, была согласна с высказыванием сына, просто не могла сама это произнести. Она взялась за голову, затем откинула выбившиеся пряди назад.

– Ты ее хоть любишь? – спросила Наталья Семеновна.

– Мам, а ты спроси у него: он знает, что это такое? – снова высказался Рома.

– Лучше помолчи, – сказал Женя.

– Нет проблем, – сказал Рейм и встал со своего места. – Меня что-то тошнит, пойду прилягу.