Стая воронов

Он сам подхватил пошатнувшегося Хрольфа и медленно опустил его на землю.

– Я их вижу, – пробормотал Хрольф. Его борода стала мокрой от крови. – Валькирии… Они… П-перед ними воины с крестами… Мы еще увидимся, скрелинг.

– Да, дан. Мы еще сойдемся в битве при конце времен, – ответил Гримнир. С яростной гримасой он вонзил в сердце Хрольфа острие сакса и опять вынул его.

Гримнир вновь сел на корточки. Очистил запачканный кровью сакс полой туники Хрольфа и, поднявшись, убрал его в ножны.

Этайн наклонилась и подняла крестик, который отбросил дан.

Посмотрела на него – и глаза застлала пелена слез. Она подумала о малыше, который выбежал прошлой ночью навстречу деду. Его отец и братья тоже умерли на этой поляне? Сколько женщин остались вдовами из-за этой лодки? Сколько детей осиротели? Этайн закрыла глаза и произнесла над серебряным крестиком молитву. По щекам потекли слезы.

– Они же хотели просто уйти, – произнесла она тихо.

Ее тюремщик только громко фыркнул.

– Ты погубил их зазря, – Этайн открыла глаза.

Гримнир сидел у тел погибших. Сына Асгримма он не тронул, но с удовольствием покопался в вещах других убитых им людей, забрав пару витых браслетов из золота и меди, мешочек серебряных обрезков – их срезали с кубков или украшений и использовали вместо денег – и новый точильный камень. – Как и бедного Ньяла.

– Погубил? – расхохотался Гримнир, пряча находки. – Правда? Вы, грязные христоверы, все такие. Зовете смерть убийством, когда она вам не на руку. А когда удобно, говорите, что это воля вашего загнившего божка.

– И кому на руку была смерть этих людей?

– Мне, подкидыш. Я беру, что хочу, и плачу железом, – Гримнир хлопнул по рукояти сакса. – Если кто-то хочет свое добро обратно, им надо лишь сойтись со мной в цене. Тот человек, – он кивнул на старика, – это понимал. Поэтому пошел за тобой со сталью вместо речей. А ты… хорошо сыграла свою роль.

– Роль?

Гримнир усмехнулся на ходу. Он дошел до края поляны, подхватил свою сумку и вернулся к Этайн.

– Ты же не рассчитывала, что я сбегу и оставлю тебя одну?

Ее щеки вспыхнули.

– Ты сделал из меня приманку!

– Да, и стоило мне отвернуться, как ты сделала то, чего я от тебя и ждал, – пустилась наутек. Обещала пойти по доброй воле, да? А я убил двух зайцев. Избавился от этих дурней и проверил, насколько крепка твоя клятва.

– Если я дала клятву, это не значит, что я буду сидеть смирно, как агнец на заклание, – ответила Этайн.