Сумерки богов

Будь проклят мой язык без костей! Но она подавила эти мысли, пока не поддалась отчаянию. Если она не сможет сбежать, придётся брать хитростью.

– Семь.

Хоть они и ненавидели друг друга, бабушка учила ее не быть жертвой. Диса знала, как сбегать и обманывать ищеек, как устраивать засады и как сильно бить до того, как ударят её, ведь шанс будет всего один. Диса кинулась направо, во мрак угаснувшего факела, и побежала вдоль подножия холма по тропинке, заросшей сухими сорняками и крапивой.

– Восемь, – выдохнула она, пройдя половину.

От болота шло густое зловоние – грязь и гниль вперемешку с разлагающимся мясом и отходами. Не останавливаясь, Диса побежала вверх по склону. У основания дома рос древний ясень, его ствол был узловатым и согнутым, как тело старика; ухватившись за корни и пучки травы, она забралась наверх и спряталась в его тени.

– Девять.

Диса легла ничком. Сырой холод и вонь, высокая трава и узловатый ясень, чернильная тьма до первых лучей солнца – всё это делало её почти невидимой.

Её взгляд не отпускал фасад дома. Она следила за своим дыханием, сначала вдыхая, а потом медленно и размеренно выдыхая. Изо рта выходил пар. На мгновение девушка задумалась, спасут ли ей жизнь суровые уроки Сигрун.

– Десять.

И, застыв в холодной тьме с топором в руках, Диса Дагрунсдоттир ждала.

– Десять, – выплюнул Гримнир хрящ от куска мяса и тяжело встал. Допив медовуху и выругавшись, он швырнул пустую глиняную флягу в самое сердца костра.

Тлеющие угли взорвались. Халла смотрела, как они кружатся во влажном воздухе, словно пророческие звёзды.

Гримнир схватился за рукоять своего ножа.

– Я пошлю им её голову, и, может, в следующий раз эти грязные крысы пришлют мне жрицу, которая знает, что такое уважение!

– Тебе нельзя её трогать, – сказала Халла, поймав его за руку.

– Правда? – вырвался Гримнир из её хватки. – Я не буду просто сидеть, пока меня оскорбляет какая-то мерзавка!

Раздался звон бронзы, когда он стукнул себя костяшками пальцев по доспехам на груди.

– Меня! После всего, что я для них сделал! Они служат мне! А не наоборот! И пора бы им это напомнить!

– Убьёшь её, – сказала Халла, – и убьёшь нас всех.

Брови Гримнира сошлись на переносице, а здоровый глаз тлел подобно раскалённому кузнечному горну.

– Что ты несёшь?

– Она – Дагаз! – прошипела Халла. Старуха наклонилась вперёд, и её мутные глаза тоже горели страстью.