Сумерки богов

У нее было особое зрение, дар, ставший более могущественным благодаря крови тролдволков – троллей – бурлящей в жилах. – На ней последняя руна! Как ты не понимаешь? Цикл закончится на ней. Если убьёшь её, то прервёшь цикл и пророчество исполнится!

– Отстань, старая карга! – фыркнул Гримнир и отвернулся. – Опять со своими клятыми пророчествами! Я тысячу раз говорил тебе, что век пророчеств и знамений давно закончился! Теперь всё иначе! Это мир Пригвождённого Бога. А все остальные… мы просто монстры, живущие во мраке и ожидающие расплаты своего проклятого бога!

– Тогда ответь на её вопрос, скрелинг, – сказала Халла, используя имя народа Гримнира, которое им дали древние даны.

Гримнир остановился и медленно повернулся. Халла продолжила как ни в чём не бывало. – Ты бродишь в тени Вороньего холма трижды по сотне лет, как и старый Гиф до тебя, убивая врагов и принимая их жертвы. Ты играл роль их Человека в плаще, и всё для чего? Если прошлое не вернуть, зачем ты здесь?

– Ты знаешь зачем, – прорычал он.

– Я хочу услышать это из твоих уст! – детский голос Халлы стал ещё более зловещим.

По дому эхом раздалось гортанное пение:

Когда сочтены годы, девять на девять на девять,

И снова смрад войны веет как дыханье дракона;

Когда Фимбулвинтер скроет бледное солнце,

Чудовищный Змей будет корчиться в ярости.

Гримнир зашагал вперёд.

– Попридержи язык, ведьма!

Но Халла выпрямилась во весь свой незначительный рост, смахнув непослушные серебряные локоны с упрямого лица, и продолжила:

Сколль громко воет на игрушку Двалина.

Оковы разорвутся, и волк вырвется на свободу;

Тёмнорылый пожиратель скакуна, несущего свет.

И в объятиях Венерна земля расколется на части.

Из великих глубин, из вод поднимается курган

Каменный зал Арана, где обитает

Отродье Ёрмунганда, Злостного Врага,

И гремят его жуткие кости, и предвещают конец.

– Я сказал, закрой свой вонючий рот!

Два шага, и Гримнир оказался на расстоянии вытянутой руки от Халлы и замахнулся. Он ударил её по щеке тыльной стороной своего узловатого кулака.

Любой человек, пошатываясь, шагнул бы назад, зажимая сломанную челюсть… или шею. Но Халла, произошедшая из чресел Ярнвидьи, королевы троллей древнего Мирквида, легендарного темного леса, гордо приняла удар. Её прищуренные глаза налились мутным огнём, когда она повернула голову и выплюнула почерневший осколок зуба.

– Ты знаешь последнюю строфу, сын Балегира, – сказала она, вытирая рот тыльной стороной руки.