Сумерки богов

Она вложила в него всё: каждую частичку ярости и страха, всю боль, причиненную ей за короткую жизнь, каждую пролитую от горя слезу. Всё это она вложила в костяшки пальцев левой руки, что врезались ему в переносицу. Она почувствовала, как хрустнул хрящ. Голова Гримнира откинулась назад, а из его ноздрей вниз по подбородку потекли струйки чёрной крови, густой и пахнущей мокрым железом. Но когда он оправился от удара, улыбка зверя стала шире, а губы обнажили острые жёлтые клыки.

Откуда-то сзади Диса услышала зловещий голос той ведьмы, Халлы:

– Скрелинг! Стой…

Если Гримнир и услышал её, то не подал виду.

Его глаза не метнулись в ту сторону, а кровавая улыбка превратилась в оскал. Его свободная рука юркнула вперёд и злобно сжалась на шее Дисы.

Она задёргалась, ожидая резкий поворот смерти.

И всё же не прекращала бороться. Но, прежде чем она успела бы просто занести руку для последнего, бесполезного удара, Гримнир со смехом опередил её резким движением головы вперёд и ударил по лицу твердыми костями своего лба.

Диса услышала глухой хруст удара, а потом её мир стал белым и безмолвным и всё исчезло.

4

Она просыпается под запах дыма и пепла и под тепло потрескивающего огня. В рваной кольчуге её конечности кажутся тяжёлыми, бесполезными и уставшими после боя. Тёмные волосы обгорели; серебряные бусы и костяные амулеты давно превратились в шлак и уголь. Лицо измазано в крови. Она касается его и чувствует открытую кость под кончиками тянущихся пальцев. В том месте свисает лоскут кожи на тонкой нити плоти.

И её сердце разрывается, потому что она понимает, что это – татуировка ворона, появившаяся у неё с самого детства и растущая с каждым годом по мере того, как она становилась женщиной. Это знак её народа. Знак её личности. И его содрало лезвие ножа какого-то псалмопевца. С чрезмерной осторожностью она тянет татуировку на себя и держит в руках.

Теперь это мёртвая бледная кожа и безжизненные чернила. Но они хорошо ей послужили и потому заслуживают большего, чем бездушная могила.

Она торжественно кладёт татуированную часть своего лица в один из тысячи горящих неподалёку костров. Кусок плоти медленно превращается в пепел; загнанный ворон улетает ввысь на крыльях из чернил и мечтаний. Он поднимается в огненные небеса, чтобы присоединиться к пожару Рагнарёка.

Девушка вздыхает и встает на ноги, уже скучая по бесплотной части себя, которую воплощал ворон. Без него она лишь плоть, кости и грязь – как и все окружающие её трупы.