Сумерки богов

От усталости девушка стала более раздражительной, но даже она замолчала, когда затянувшийся спор между ярлом Хределем и Флоки перерос в драку. Двое Бьорнов разняли отца и сына; Хредель продолжил пить со своими воинами, а Флоки ушел с Эйриком Видаррсоном и его братом Ульфом.

– В чём дело? – спросила Диса. Она сидела с Аудой и Хрутом, наблюдая, как умелый Аск вытатуировал руну кеназ на плече своей дочери Каты, которая займёт законное место среди Дочерей Ворона, чтобы их снова было двадцать четыре.

Та ругалась и пила медовуху чашу за чашей, хоть и была на год младше Дисы. – Ни разу не видела, чтобы Хредель или Флоки даже ругались.

Ответил ей Хрут. Он сделал большой глоток эля и вытер пену с усов рукавом своей туники.

– Парень хочет уйти и заслужить себе бороду, – сказал он. – И кто посмеет его обвинить? Он уже взрослый, Имир его подери.

Аск остановился, вытер кровь с костяной иглы, которой рисовал на коже дочери, а потом смазал её пастой из чёрной золы, яри и дубового галла.

– Скоро всё это будет неважно, – сказал он, а потом повернулся к дочери. – Не дёргайся. Уже почти готово.

– Почему? – нахмурилась Диса.

– Фимбулвинтер.

– Ну вот, началось, – сказал Хрут, покачивая головой. Ауда улыбнулась.

Фимбулвинтер, как знала Диса, – это бесконечная зима, предвещающая явление Рагнарёка и конец мира.

– Думаешь, это станет Великой зимой?

Аск замер, а потом махнул кончиком испачканной чернилами иглы.

– Смейся сколько хочешь, брат, но весенней оттепели нет уже третий год. Поверьте, грядёт конец! Время огня и крови! Поэты звали это Волчьим веком – братья будут сражаться и убивать, а потом наступит конец света.

Даже Ката искоса глянула на своего отца. Хрут и Ауда переглянулись, и оба пожали плечами.

– Разве это важно? – сказала Ауда. – Норны, эти жуткие сестры, что плетут судьбы людей, измерили и определили наши жизни. Всё хорошее или плохое, что нам предвещали Боги, норны плетут на ткацком станке ещё при нашем рождении.

К чему беспокойства? Если нам суждено стать свидетелями Сумерек богов, этого не изменят ни заламывания рук, ни пение псалмов.

– К тому же, – добавил Хрут, – она узнает, так ведь?

Диса подняла взгляд и увидела, как на неё уставились четыре пары глаз.

– С чего бы?

– Человек в плаще точно должен предупредить тебя о таком, – ответила Ауда.

Диса нахмурилась.