Режиссёр. Серия «Бестселлер МГО СПР»

Мы с Тюбиком выбежали на свежий воздух и, отдышавшись, он тут же закурил от нахлынувшего волнения. Я «стрельнул» у него сигарету, затянулся, хотя и не курил. Но сигаретный дым резко перехватил горло, и я тут же выбросил недокуренную сигарету в урну, что считалось в нашей курсантской среде «переводом денег».

– Что будем делать? – плаксиво спросил мой сослуживец, нервно сбрасывая сигаретный пепел.

– Что? Что? – передразнил его я и ответил. – Думать будем!

Тюбик оживился и впился в меня взором надежды. На его лбу выступили крупные капли пота, а из ноздрей повалил дым.

– Ну, придумай же хоть что-нибудь. Ты же Режиссёр, – сказал он с каким-то сарказмом, чем подцепил меня за живое, – тебе и карты в руки.

– А что тут придумаешь? Пока в голове только гул от пчелиного роя мыслей, – сокрушённо произнес я, кривясь и кашляя от едкого дыма сигареты «Верховина» своего товарища по несчастью.

И тут вдруг меня осенило. Гениальный сценарий созрел в голове мгновенно. Осталось дело только за исполнителями.

С улыбкой на лице я потащил за собой Тюбика наверх по лестнице в казарму, ничего ему не объясняя.

Отдышавшись, мы вошли в спальное помещение. Воскресное солнышко пробивалось сквозь запотевшие окна, радуя глаз. Тюбик щурился, взирая на меня с надеждой на чудо, но вопросов не задавал, доверившись судьбе.

Курсанты возвращались с завтрака и в свой выходной день предавались неге, надеждам и развлечениям. Отличники учёбы собирались в увольнение, отстающие в учёбе занимались своими мелкими бытовыми делами или продолжали грызть гранит науки, перелистывая свои конспекты в ленинской комнате, а нарушители дисциплины готовились под руководством старшего сержанта Молотка к ратному труду – исполнять свои наряды вне очереди.

В этом броуновском движении толпы и утренней суматохе мы с Тюбиком подошли к ефрейтору с непонятным прозвищем «Фофа». Так его сразу окрестили ещё на вступительных экзаменах в училище.

Фофа был небольшого роста, отменный затейник и балагур, обладал уникальным даром подделки голосов.

Он мог изобразить командный голос начальника училища, передавая все оттенки его тембра и манеру произношения. Народ вечерами обхохатывался от его саркастических сценок, когда он изображал то командира нашего взвода, то начальника факультета и многих других командиров и курсантов, умело подмечая характерные особенности их поведения, жестикуляции и речи. Фофа был прирождённым артистом, но к своему таланту относился небрежно, как к развлечению, и не больше.