Самозванка

Устав от моих неудач, в дело вступает Рафи и доделывает за меня упражнение. Легко. Безупречно. И слишком быстро, чем совершенно мне не помогает.

Мужчина в берете вновь доволен.

Je le dеteste[8 - Ненавижу его (фр.).].

Моя сестра постоянно, каждый день изучает языки. Стоит ей двумя пальцами указать на какой-то предмет, как гарнитура сирано в ухе шепчет ей перевод на французском, тремя пальцами – на немецком. Вдобавок ко всему у нее есть живые преподаватели по обоим языкам, которые обучают ее местным жестам и выражениям, чтобы не складывалось впечатление, будто она обучалась у какой-то машины.

Безусловно, в этом она гораздо лучше меня. Пока я училась воевать, Рафи обучали остроумию, практичности и мудрости.

Моя сестра недовольно машет рукой, и эйрскрин гаснет. После встречи с нашим отцом она пребывает в дурном настроении.

– Фрей, не могу поверить, что ты все забыла!

В детстве Рафи научила меня устаревшему французскому. Поэтому я могла вести светскую беседу с гостями, не заставляя ее чувствовать себя неловко.

Потому что неправильные глаголы никому не нужны.

– Рафи, никто не будет меня проверять. Уверена, Палафоксы даже не знают, что ты говоришь по-французски!

– Они все знают обо мне. Помнишь нашу поездку в Монтрё?

Взмахом руки она снова включает экран. Перед нами появляется новостной канал, где улыбающаяся Рафи позирует с детишками в школьной форме на фоне парящего снежного сада. Она выглядит очаровательной, уверенной в себе и совершенно не похожа на ту, кто стал бы коверкать местную грамматику.

Мои же воспоминания из этой поездки связаны не со школьниками. Я пряталась в нашем гостиничном море все то время, пока моя сестра и отец встречались со знаменитостями. А после ее место перед вежливой толпой заняла я, нацепив на себя шубу из искусственного меха поверх бронежилета. Приманка для скрывающегося в снегу убийцы.

Поэтому путешествия для меня не несут никакого веселья. Я все так же вынуждена прятаться, только пространства становится меньше.

Я падаю на свою кровать.

– Сама виновата, нечего было выпендриваться.

– А нечего было говорить ему, что ты хочешь поехать!

– Мои слова не имеют значения. – Я смотрю на Рафи – пусть даже не думает отрицать.

Она отводит взгляд.

– Ладно. Это он виноват. Если бы люди доверяли ему, Палафоксам не понадобилась бы заложница.

Мне остается только пожать плечами. Так оно и есть – такова его сущность.