Будешь моей

Ну почему именно она наша новая училка? Неужели нельзя было мне встретить ее где-то на улице?

Но, видимо, судьба не собиралась облегчать мне жизнь. Хотел ее снова найти? На, получай! И вот слышал же, что нужно правильно формулировать свои желания!

Я схватился за голову и, пригнув ее к парте, покачал из стороны в сторону. И куда теперь девать тягу к этой девушке?

– Эй, ты чего? – шепнула Вероника, ткнув локтем меня вбок. – С ума сходишь?

– Угу, типа того! – ответил ей и снова посмотрел на новую учительницу.

– Еще раз повторю, что меня зовут Валерия Григорьевна, если вдруг кто-то не запомнил или прослушал, – заговорила она, и я понял, что ее голос заводит меня еще больше, чем вид.

С каждым ее словом, отдающимся у меня внутри, я понимал, что эти два месяца дадутся мне тяжело. И прекрасно знал, что не смогу держаться от нее подальше.

– Итак, вам был задан рассказ Александра Ивановича Куприна «Гранатовый браслет», – проговорила она. – Есть желающие пойти к доске и рассказать нам, о чем это произведение?

Желающих, как обычно, не нашлось.

Она внимательно осмотрела притихший класс, прикусила нижнюю губу и вновь уткнулась в журнал.

– Раз желающих нет, значит, посмотрим, кто давно не отвечал, – она стала водить ручкой по журналу. – Романов Глеб, прошу к доске.

Действительно, меня давно не вызывали, но сейчас я был рад такому совпадению. Неспешно встал со своего места и шагнул в сторону доски.

– Вы читали рассказ? – спросила она, посмотрев на меня.

– Да, читал, – ответил, думая, с чего начать.

 – Это рассказ о том, как чиновник Желтков влюбился в княгиню Веру Шеину, несколько лет писал ей письма. Потом отправил ей тот самый гранатовый браслет и застрелился.

– Хорошо. Очень коротко, конечно. Хотелось бы узнать, понравился вам рассказ? – сняв очки, она держала их за дужку и смотрела на меня.

– Нет, если честно, – ответил я, пожав плечами.

– Почему? Что именно вам показалось неправильным? – спросила она, чуть вздернув брови вверх в удивлении.

– Все неправильно.

Например, главный герой. Он много лет был влюблен в девушку, но ничего не предпринимал. Это не по-мужски, – ответил я.

– Ну, а что, по-вашему, он должен был делать? – спросила Валерия Григорьевна.

– Действовать, если хотел добиться взаимности или молчать, раз не набрался смелости на поступки, – ответил я, полностью развернувшись к ней.

– Ну и каким же образом он должен был действовать? – уточнила она, видимо, не согласная с моей точкой зрения.