Сантехник с пылу и с жаром

Я велел всем сидеть на диванах, пока папа подметает. Велел думать о поведении и месте красавицы в современном обществе. Маша спросила, почему я не ору. Родители должны орать, это закон природы. В ответ я рассказал притчу.

В юности я целовался с Юлей. Как-то вернулся поздно, в хорошем настроении. И решил подтянуться на турнике. У каждого мальчика есть турник для выражения чувств. И удачно как-то раскачался, оторвал перекладину, влетел в дверь и выбил стекло двери, за которой спал папа. Мой отец встал, посмотрел и снова лёг.

Молча. Настроение у него было хорошее. Не знаю, какое объяснение грохота ему приснилось, но реальность его точно не испугала.

Я сам стеклил дверь. Знакомый витражист предложил вставить витраж с обнажённой женщиной, срисованной с картины Пикассо. Пятнадцать долларов за шедевр живописи. Такая радость для всей семьи.

Пикассо какое-то время дружил с русской танцовщицей Ольгой Хохловой. После расставания с красавицей художник перестал изображать целых женщин.

Любую свою модель он сначала мысленно взрывал гранатой, а потом уже зарисовывал. Разбросанные носы, глаза и ноги точно передают специфику жизни с русской балериной. Я бы назвал это «жизнь в блендере».

Мой стекольщик выбрал картину «алжирские женщины». Фрагмент с отражёнными в зеркале сиськами. Зритель смотрит и сопереживает Пикассо. Так расчленить любимую можно только после ряда тяжелейших скандалов.

Маме сказали, это витраж от Тиффани.

– Какое красивое лицо в очках, – ответила мама.

Папа угадал грудь, но подтвердил версию с очками. Картина провисела у нас много лет. Родители не ругали ни за стекло, ни за скабрезность. Именно их миролюбие я и пытаюсь передать теперь по наследству. Так сказать, от стекла к стеклу, от Сатурна к Сатурну.

С жаром

О поэзии

Как-то раз в поэтический клуб «Верлибр» пришла стриптизерша. Ей было мало мужчин с улицы, всех этих менеджеров и мерчендайзеров. Она явилась по душу руководителя клуба О. Петрова.

Её облегающие одежды подчёркивали литературный дар. Девушка прочла стихи о лжи и одиночестве. Поэтессы новенькую раскритиковали. Рифма «мужчина – скотина», говорят, им не очень. Просто завидовали и хотели унизить. Стриптизёрша ушла, выбив каблуком искру на прощание. Руководитель О. Петров побежал ее утешать и пропал навсегда.

Душа стриптизёрши, при всей своей сложности, хорошо различима. Нужно сесть поближе к сцене, надеть очки и показать пять долларов.