К истокам

Его раздражали прохожие, праздно шатающиеся по аллее, музыка, доносящаяся из громкоговорителей, торговцы мороженым, сахарной ватой, попкорном, назойливые запахи и груды мусора, огни гирлянд и шорох множества ног. Но в этот вечер он почувствовал настоятельную необходимость ненадолго выбраться из дома, забыться хотя бы на час. Алек сразу свернул в лес, к отдаленным тропкам, о существовании которых знал только он. Попетляв там, он решил вернуться, но другим путем. Время было позднее, становилось зябко, и он надеялся, что вечерние сырость и прохлада успели разогнать большинство гуляющих.

Он спокойно бежал по одной из дорожек, когда на единственном освещённом пятачке заметил кучку пьяных парней. Охотник издали почуял исходившую от них агрессию. Алек не стал подавлять его инстинкты, в такие моменты он привык доверяться им. Он на несколько секунд замер, чтобы изучить обстановку и принять решение – углубиться в лес, избежав возможной стычки, или же дать Охотнику волю. Что-то знакомое почудилось ему в сжавшейся на асфальте фигуре. Алек раздумывал, стоит ли ему вмешиваться, когда один из парней с размаху ударил лежащего ногой в спину. Он сразу узнал искажённое болью лицо, мелькнувшее в свете фонаря. Решение ещё не было сформулировано человеком, но Охотник уже рванул вперед, ликуя и предвкушая драку. Парней было пятеро, все крепкие, настроены агрессивно и в изрядном подпитии – в той стадии, когда тонкий налёт цивилизованности смыт, а желание крушить и бить растёт в геометрической прогрессии. Алек иногда думал, что Охотник, в сущности, мало чем отличается от людей в подобном состоянии – для него тоже не существовало границ и норм. Ему нравилось причинять боль, демонстрировать силу и внушать ужас. Только первобытные инстинкты, ничего больше. Алек сознавал, что Охотник поддался порыву броситься в драку отнюдь не из желания защитить Дениса, просто это оказалось удобным предлогом для человека, который месяцами держал его в заточении, лишь изредка выпуская на волю. Нечасто складывалось так, чтобы они объединяли свои усилия – и это был как раз такой случай. Когда подобное происходило, их сила удваивалась. Сколько бы перед ними ни было противников – пять, десять, двадцать, это не имело никакого значения.

Алек воспользовался преимуществом, которое у него было – неожиданностью, и набросился на самого крепкого, который по всем признакам был вожаком их стаи, стремясь вывести его из строя первым. Опыт подсказывал, что такая тактика оправдывалась.