Покорность

Надо терпеть, молчать и ждать. Лучше погибнуть, чем стать живым покойником и сожрать своих близких.

Стараясь унять колотящееся сердце, он жмурился и боялся спросить у матери про сестру. Она ни за что не хотела лезть в погреб одна. Поэтому спряталась и её никак не могли найти. Хоть бы не сглазить. Не дать им на поругание малую. Не выдать невольным движением.

– Пусть всё достанется мне, – бормотал он.

От леденящего воя перехватило дыхание. Чтобы не дрожать, Никол скрестил ноги и вцепился руками в штаны. Ткань затрещала, но он не расслабил пальцы.

Калиго докатилось до выстроившихся вдоль дороги колобровцев и с глухим рыком набросилось на смиренных жертв. Трещали рубахи, что-то шипело и скрежетало, прерываемое лишь сдавленными натужными стонами. Казалось, этому не будет конца, но кто-то не выдержал и тонко завизжал. Настолько искаженным голосом, что Никол затрясся ещё сильнее, чуть не порвав штаны. Он мог бы даже напрудить в них, этого всё равно бы никто не заметил. Визг оборвался, заглушенный бешеным хохотом.

Треск усилился, но рвались уже не рубахи. Плоть не могла сдержать распирающий изнутри ужас. От вони горячей крови начались позывы. Голова кружилась, и становилось всё хуже и хуже. Никол трясся так, что выпустил штанины. Руки мотались перед животом, даже когда он прижимал их к себе. Колени стучали друг об друга, и если бы он мог двинуться, то бросился бы в лес, забыв обо всём. Спасительные деревья были так близко, на пригорке в конце дороги.

Калиго приближалось.

– Только молчи, – едва слышно простонала мать.

Тёмное облако, в котором проступали тени старух и ярмарочных уродов, накатило на неё и облепило со всех сторон. Замелькали зубы: человечьи и собачьи. Со свистом опускались когти и ногти. Мелькала совсем крошечная детская ручка. Что-то хрипело, сипело и чавкало. Подвывало, стонало и лаяло. Кисло-сладкий запах забил ноздри и слепил глаза. От него переворачивался желудок, а горло покрылось ядовитой слизью.

Мать не произнесла ни звука. Даже когда из тёмного пятна, в центре которого она пропала, вылетела струя горячей крови и попала Николу на лоб.

Он склонил голову ещё ниже и всё-таки начал повторять «Отче наш». Слезы бежали по щекам, но о помощи нельзя было даже думать – убьют обоих. Главное вытерпеть это, сдержаться. Если смогла она, сможет и он. Только бы забыть про сестру. Как будто её нет. Пока калиго не уползёт обратно во тьму.

Чёрное облако неожиданно подскочило и скакнуло, в мгновение накрыв его самого.