Жить ярче!

Опаздунов ненавижу, так что не вздумай. А пока выметайся, мне дежурство сдавать.

Хвостикова вышла на крыльцо, и дверь за её спиной захлопнулась. Она ещё несколько секунд хлопала глазами, но всё же взяла себя в руки и прочитала визитку: «77-й филиал ОТКП. Хворостовская Зиновия Варфоломеевна, наставник высшей категории. 125009, Москва, улица Тверская, 22М. Электронная почта no-war@otkp.ru».

Появилось навязчивое желание зайти в Интернет и проверить сайт. Анастасия даже потянулась за смартфоном, но отвлекли три коротких гудка от припаркованного у будки «Печать» синего мерседеса.

В открытой двери торчал улыбающийся Семён, размахивая букетом. Не сдержавшись, она улыбнулась в ответ и подошла к машине.

– Тебя сдали бабки у подъезда. Сказали – сранья деловая упрыгала. Будь начеку. Пожилые женщины меня обожают.

– Может подождёшь, пока я состарюсь?

– Я лучше за этим понаблюдаю.

Он протянул букет.

– А эту старушку обаяешь?

Хвостикова обменяла цветы на визитку, но разглядев надпись, сноходец задрожал.

– Только не она!

– Что?

– Ну почему? – горестно спросил он у хмурого неба.

– Она, что…

– Да, лучшая, лучшая. Лучше во всей России не найдёшь, но Война невыносима.

– Кто? – не поняла Анастасия.

– Её так прозвали из-за отчества Вар-фаламеевна. Вар на английском война. Да и характер у неё под стать.

– Повезло.

– Как чёрному коту. Может в монастырь вернёшься?

Хвостикова покачала головой.

– Ладно! Тогда в качестве компенсации предлагаю обед.

– Давай, но в три я должна быть на Тверской, иначе…

– Война, – снова вздохнул Семён.

 – Уже угрожала? Терпеть не может, когда опаздывают. Будь поосторожнее, я даже заступиться не смогу, если что. Мы поругались прошлой зимой.

Открыв перед Хвостиковой дверь, он дождался, когда она сядет и аккуратно захлопнул.

– Она как раз из сильно-сильно припозднившихся. Проснулась уже под семьдесят. Хотя её могли разбудить и раньше.

– Почему же не разбудили? – заинтересовалась Анастасия. – Как вообще это становится понятно?

– Всё начинается со снов, – заводя машину, пояснил он.

 – Они становятся очень реалистичными. С деталями. Длинные, как хорошее кино. С предысторией, – они остановились на повороте, – и всегда от первого лица, никогда со стороны, всегда как будто своими главами всё смотришь. А ещё всё остро чувствуешь: вкус, запах, прикосновения, боль…

Хвостикова поджала губы, чуть не подпрыгнула, когда по ушам резанул звон колокола и мимо пронёсся новенький сверкающий трамвай.