Жить ярче!

На благородном лице женщины презрительно щурились глаза разного цвета. Один карий, почти чёрный. А другой голубой, как весеннее небо. Не даром же Эйнштейн утверждал, что при помощи совпадений Бог сохраняет анонимность. Два дня назад, это стало бы поводом задуматься, но сейчас было не до суеверий.

– Простите! Можно оставить анкету?

Охранница безразлично кивнула, поднялась по ступеням и открыла стеклянную дверь.

– Как хочешь, детка, я за работу не держусь. Только не натопчи, не люблю грязь.

Пожав плечами, Хвостикова пошла следом.

– Думаешь, ответят? – поинтересовалась разноглазая.

– Мне обещали…

– Так ты блатная. И чего хочешь? Ничего не делать и много получать?

Анастасия нахмурилась.

– Наставницу найти.

– Да вижу, – усмехнулась та. – Два дня как проснулась, а понаделала уже. За такими присматривать надо.

Хвостикова удивлённо подняла брови.

– Вы…

– Зиновия Варфоломеевна. Давай свою анкету.

Протянув бумагу, Анастасия попыталась посмотреть на охранницу по-новому.

Ни по-старушечьи собранные в пучок волосы, ни неказистая полувоенная форма не могли скрыть корни. Было в ней что-то от «белой кости». От дам, которых показывают в фильмах по романам русских классиков. Но было и что-то ведьмавское. Дело даже не в серьгах с крупными кровавыми камнями, и не в крошечном драгоценном гвоздике с головой чёрта на крыле носа, и не в толстой цепи с жутковатым амулетом и бесчисленных золотых перстнях, и даже не в сильной гетерохромии. Это шло откуда-то изнутри. Ловишь взгляд незнакомого человека и передёргивает от неясного страха.

– Шатуна ушатали! Кота замочили! – Зиновия Варфоломеевна хрипло закаркала. – Хвастаешься, детка?

Хвостикова замотала головой.

– Не знала, что писать.

– Дай руку.

Перевернув ладонь, охранница наклонила над ней перстень и, нажав большим пальцем на сверкающий рубин, брызнула из него несколько кровавых капель, сразу размешав ногтем по коже. Невесомая жидкость растеклась по бороздкам и заполнила линии на руке.

– Я…

– Забирай обратно!

Анастасия отдёрнула кисть, а красные линии остались на месте, повиснув в воздухе перед пальцами Зиновии Варфоломеевны.

Она ловко перевернула алую паутину и цокнула языком.

– Ни хренашки! Абсолютно прямая судьба. Так чему тебя учить? Ты всё равно по-своему делать будешь.

– Чего делать?

– Всё! Против судьбы не попрёшь, а то хрен на лбу вырастет. Держи, детка! – Зиновия Варфоломеевна сунула визитку и распорядилась. – Сегодня в три.