Жить ярче!

– Будь осторожнее, – предупредил он. – У нас слухи расходятся быстро. А твоя победа наделала много шума. Теперь все болтают, что твоя судьба найти истинную любовь…

– Мне уже говорили.

– Ты хоть представляешь что это значит? Выбрать своё предназначение. Твоё желание будет исполнено!

– Любое? – не слишком заинтересованно уточнила Хвостикова.

– Абсолютно.

– Тогда мне абрикосовый латте с безлактозной карамелью.

Он покачал головой и посигналил. Створки со скрипом разъехались. Узкая аллея утопала в жёлтой с окалиной листве.

За голыми кустами скрывались статуи с непропорциональными руками и ногами, похожие на слонов с картин Дали. Витые скамейки вдоль тропинок торчали как гигантские человеческие пальцы. Даже урны скалились огромными черепами со срезанной макушкой.

– Здесь мило, – саркастично протянула Анастасия.

– Как на детском фильме ужасов.

Они выехали на асфальтированный пятачок, обрывающийся крутым склоном, падающим в реку. Набережную перегородил высовывающийся из воды парусник.

С пяти мачт сиротливо свисали оборванные закопчённые паруса. В смотровом гнезде покачивался скелет. А к распахнутым дверям, занявшим место пушечных люков в корме, тянулись хлипкие деревянные лестницы.

Сноходец остановился на парковке перед кораблем, вышел, распахнул дверь и подал Хвостиковой руку.

– Дальше будет интереснее, – пообещал он.

Вместо перил были грубые канаты, а дощатые ступени скрипели под ногами. В тёмных нишах у входа прятались скрюченные изваяния карликов.

Впечатлений добавляла мистическая музыка Вангелиса сочащаяся из недр парусника.

В тёмном холле их встретил мертвенно-бледный администратор и, не сказав ни слова, повёл к столику. Он смотрел только под ноги, вообще не поднимая глаз.

Трюм наполняла грубая деревянная мебель, полумрак и такие чадящие факелы, что Анастасия закашлялась.

– Можно в какой-нибудь уголок, чтобы дыма поменьше?

Администратор упрямо шагал по чёрному полу, словно кукла-марионетка, и отреагировал только когда Семён положил руку с зажатой купюрой ему на плечо.

Деньги исчезли, а перед гостями открылся уютный закуток. Между деревянными столбами в распахнутый люк задувал ветер, но было тепло. К столешнице, накрывающей деревянный станок, когда-то служивший подставкой под пушку, прижимались две бочки с кожаными сиденьями и мягкими спинками.

Передав два увесистых тома меню, администратор степенно удалился.

– Приступим? – сноходец отодвинул импровизированный стул.