Жить ярче!

Зиновия Варфоломеевна недовольно стряхнула пепел.

– В ней было всё. Всё вообще всегда в женщине. Мы творцы. А они… без неё, он так и останется полубогом.

– Вы были знакомы?

– Ненавижу его, – наставница выпустила дым. – Не думай о нём, он этого не заслуживает. Оберег тебя защитит. По крайней мере, пока. Остальному я научу. Получишь своё желание и свергнешь этого выскочку.

– А Дон Кей? Он угрожал…

– С этим я разберусь, лучше думай о другом.

– И как мне искать эту истинную любовь? – поморщилась Анастасия.

– Давай по порядку, – отмахнулась Зиновия Варфоломеевна. – Как учиться вычислять интегралы, если складывать не умеешь? Закончим, если у тебя нет вопросов…

– Зачем вы работаете охранницей?

Наставница затрясла сигаретой так, что пепел разлетелся во все стороны, но так и не попал в пепельницу.

– Это не я, а мой фантом. А я могу выбрать подходящих учениц.

Хвостикова сделала шаг вперёд.

– Почему вас не хотели будить?

– Тоже дру-ууг рассказал? – Зиновия Варфоломеевна поморщилась и показала пальцем на свой голубой глаз.

 – Ведьма! – ледяным тоном протянула она. – Раньше считали, что от нас слишком много проблем, и не будили, суеверные идиоты. Поэтому сейчас я еле хожу и разгибаюсь. Достаточно? – она кряхтя, съехала со стола и встала, склонившись на один бок. – Или всё ещё думаешь, что это у тебя проблемы? Я ненавижу ОТКП намного больше. Хочешь из него выбраться, научись как.

Она повернулась и медленно захромала к вешалке со своим пальто.

– Решать тебе.

Придёшь завтра? – донеслось из угла.

– Я подумаю.

Хвостикова вышла из класса и спустилась по лестнице. Улица уже сверкала огнями. Фасады светились жёлтым и голубым, рекламные щиты пёстрым, а табло синим. Город пытался поразить людей, соблазнить, заманить, обмануть и подчинить. Но недавно проснувшаяся не замечала расставленных силков и перешагивала через ловушки. Она больше не спала, и не смогла бы заснуть, даже если бы очень хотела.

Переполненное метро только усилило отчужденность.

Ей там больше не было места. Она стала чужой. Случайные прохожие смотрели на неё, как на теневика. Со смесью брезгливости и страха. Но когда она добралась до дома, стало ещё хуже. Входить в безжизненный подъезд было невыносимо. Она еле заставила себя подняться по лестнице, но парализовано замерла перед дверью своей квартиры. На дверной ручке зловеще покачивался чёрный непрозрачный пакет.

Хвостикова затаила дыхание. Сделала неуверенный шаг. Ещё один.