Необыкновенное путешествие обыкновенных людей

Перевалив его обратно в таз, мы водрузили на стол и написали в меню: Говяжье лёгкое, варёное.

Так как это был не первый ужин, приготовленный нами в колхозе, внутри бывших учёных, а ныне колхозников, боролись два чувства: первое – интерес к нам как к молодым женщинам, второе – тихая ненависть к нашим «кулинарным способностям».

P. S. Во время данного происшествия ни одна собака не пострадала.

* * *

– Но ведь ты готовишь лучше всех в мире! – поразился я, содрогаясь от смеха.

– Видишь ли, дорогой, вышеупомянутый опыт лёг краеугольным камнем в основание пирамиды моего сегодняшнего мастерства.

Глава третья. Полет

Так и тянет на банальности, крылья всякие… в небо… к солнцу… Для пассажира это не совсем так. Когда заранее прибудешь в аэропорт, отстоишь все очереди, пройдёшь все досмотры, потом втиснешься в небольшое кресло – смотреть в маленький грязный иллюминатор уже не хочется. Если и ощущаешь себя птицей, то скорее в зоопарке в клетке, среди таких же несчастных.

Вставать нельзя, компьютер ни-ни. Много часов в замкнутом пространстве. Да! Ещё страшно! Мало кто признается, но мысли-то непослушные в голову лезут. Напоминают всякие катастрофы и происшествия. Высоко всё-таки – десять тысяч метров.

Поэтому при любом изменении режима работы двигателя самолёта, при небольшой воздушной ямке я сразу вспоминал «свежий анекдот», или сообщал новые сведения о животном мире тропиков, или… Ну, что угодно, только отвлечь свою благоверную, щёки которой мгновенно покрывала бледность.

К полёту надо подготовиться основательно. Кроссворды, любимая книга, газеты, бумага для записей и ручка, а главное – настольные игры. При правильном чередовании эти занятия отвлекают, скрашивают полёт; если между ними удаётся ещё вставить крепкий сон, можно считать, что первое испытание Вы преодолели.

У нас к вышеперечисленным занятиям добавилась тема для беседы. Читая памятку туристу в Таиланде, мы с интересом обнаружили информацию о том, что несчастный, осмелившийся оскорбить местного короля, получает двадцать лет местной каторги независимо от гражданства, вероисповедания и половой принадлежности.

Супруга моя с ужасом посмотрела на меня.

– Двадцать лет! Это же так долго!

– Такое ощущение, что я уже на каторге, – сказал я.

– Милый! Я очень боюсь! Ты же так любишь всех критиковать. Обещай мне, что ни одного слова ни по какому поводу ты не будешь говорить об этом замечательном, чудесном таиландском короле.