Ребекка

– Который сейчас час?

– Где-то четыре утра, – ответил вампир, поставив кружку на стол.

– А… Сколько прошло дней?

На лице вампира появилась ироничная ухмылка, и он ответил:

– Три часа.

Стало неловко. Я отвела взгляд. Эит достал смоченную водой тряпочку из чаши, отжал и начал осторожно промачивать ей мою руку, придерживая ее. Так он добрался до шеи и начал спускаться ниже, распахивая ворот рубашки. От неожиданности я дернулась и, раскрыв широко глаза, перехватила его руку. Он остановился. Я помотала головой, и сказала, глядя на него:

–Я сама.

Все это время он выглядел серьезным, но после моих слов, высвобождая свою руку из моей, издал смешок.

– Я тебя переодевал. Надо сказать, грудь у тебя – что надо, – закончил он.

Смачный хлопок от пощечины раздался эхом по комнате. Я крикнула от боли, прижимая обожженную руку к груди. Эистэинн как будто ничего не ощутил. Его лицо было спокойным. Я почувствовала, как заливаюсь румянцем и резко отвернулась к стене. Послышался вздох, скрип стула, шаги и щелчок двери.

В мыслях я корила себя за то, что так по-детски отреагировала на его слова, ведь это была очередная шутка. Он снова спас мне жизнь, и вместо благодарности получил пощечину. Он перевязал мои раны, ухаживал за мной и был рядом, пока я не пришла в себя… И вместо благодарности получил пощечину.

Так ругала себя еще долго, пока глаза мои не начали наливаться свинцом, и я уснула.

Глава 4.

Рынок к полудню был переполнен. Стояли галдеж, бесконечная толкучка и запах жареных шашлыков.

Непонятно, кому в такой холод пришло в голову ими торговать, но он, шашлык, чертовски манил к себе. Сегодня выпало немного снега, и люди уже покупали меховые шапки, шубы, валенки и прочие атрибуты зимы. Проходя мимо одной из лавок, обратила внимание на девчушку, которая выбирала для себя вместе со своей мамой расписные рукавички. Она уже начала радоваться будущей обновке, широко улыбаясь. Уголки моих губ неосознанно поползли вверх. Я вспомнила похожий момент из детства, когда выпрашивала у мамы новенькое платьице. Радостное воспоминание сменилось горечью, когда перед глазами встала картинка лежащих в крови родителей. На секунду зажмурившись, сжала кулаки, приходя в себя, и продолжила идти.

На рынок я пришла с единственной целью – купить теплой одежды и полушубок. Зимних вещей я приобрести не успела и, чтобы было потеплее сегодня, помимо рубашки надела кофту из овечьей шерсти, которую принесла мне горничная купца Мирона, и укуталась в плащ.