Музыка дождя

Только научили виртуозно прятать свои чувства, скрывая их ото всех. Полезное умение для рабыни. И не только для рабыни.

Последние несколько дней хозяин был увлечен своим новым приобретением, смуглой чемерисской девушкой, с аккуратными черными рожками в каштановых кудрях. Именно эта девушка сидела на коленях возле его кресла, пока остальные танцевали, а Ситарэль добывала из струн лиры размеренную мелодию. Девушку звали Нармин, “мягкая” и она действительно соответствовала своему имени, мягкая и покорная воли хозяина.

Ситарэль лишь качнула головой и перевела взгляд на танцующих рабынь. Четыре. То есть всего их сейчас в малой гостиной шесть – почти весь гарем господина Аржена Тийдела. С чего бы это…?

Долго гадать не пришлось, потому что в дверь заглянул помощник хозяина, сириалец и единственный свободный слуга в этом поместье.

– Господин, ваш гость прибыл.

– Отлично. Позови его сюда и вели принести вина, – махнул рукой Аржен.

Слуга удалился, а через минуту пришел гость.

Ситарэль не удержалась и посмотрела на вошедшего.

Среднего роста, немного ниже Аржена, широкоплечий, с упрямой линией подбородка, темно-русыми волосами и шрамом от ожога на левой щеке. Уродливый багровый шрам начинался у внутреннего уголка глаза, пересекал всю щеку и скрывалась под воротом рубашки. Гость с грацией опасного хищника поклонился хозяину и занял указанное ему кресло. Мужчины завели негромкий разговор, а Ситарэль вновь погрузилась в музыку, как щитом отгораживаясь мелодией от мира. Пока не почувствовала пристальный взгляд, пробившийся сквозь этот щит.

– Хороша, да? – послышался голос хозяина и эльфийка бросила в их сторону быстрый взгляд. Незнакомец буквально пожирал ее глазами, что не укрылось от господина Тийдела. – Я сам за нее целое состояние отдал. Черноволосые эльфийки, да ещё и такие юные – большая редкость.

Ещё бы им не быть редкостью. Черноволосые – Варна воинов, а воительницы скорее шагнут в огонь Девы, чем попадут в рабство. И конечно же, большинство так и поступает.

– Но эта не только редкий цветочек, она ещё и многому обучена, – продолжал Аржен. – Умеет играть на лире и на флейте. На [любой] флейте. – хохотнул мужчина. – И на кожаной тоже.

Ситарэль понадеялась, что ее вспыхнувшие ушки никто не заметил. Хозяин все продолжал превозносить на удивление многочисленные таланты своей рабыни, гость молчал, а эльфийка вновь скользнула следом за мелодией арфы, стараясь забыть обо всем.

Ей это удалось даже слишком хорошо.