Золото лепреконов

 – Дело в том, что ты, Миха, в каком-то смысле, со мной связан и мне не хотелось бы вовсе остаться одному. Во всяком случае, сейчас, когда…

Лепрекон не договорил и, вытащив откуда-то увесистую кружку, сделанную из наперстка, зачерпнул из своего бочонка.

– Нам уже давно надо серьезно поговорить, – продолжил лепрекон, приглашающим жестом давая понять, что Миха может пить сколько хочет, не придумывая бесполезных тостов. – Проблема, Миха, в тебе. Видишь ли, я… как бы это сказать, закреплен за тобой навечно. Ну… или пока наше руководство не издаст новых постановлений на этот счет.

– Меня такое соседство не пугает, – поспешил заверить Зава.

Он вдруг понял, что лепрекон, в каком-то смысле, идеальный собутыльник – он маленький и много не выпьет, с ним поговорить можно… к тому же, он много не выпьет, и поговорить можно, да и не пьет много… – Зава словил себя на том, что уже изрядно захмелел.

– Дело вот в чем, – продолжил лепрекон, – я закреплен за тобой навечно потому, что это мое наказание такое.

Когда-то давно я… впрочем, это несущественно. Главное то, что мы связаны одной ниточкой. Или, если угодно, то – бутылочкой.

– За это и выпьем, – поддержал Зава.

Они чокнулись и выпили, потом еще… и еще. Вечер плавно сменился ночью. Вино текло рекой. Не осталась без внимания и закуска.

– Друг мой, лепрекоша, – любовно шептал Михаэль Зава, пьяно клянясь в любви и дружбе.

– Я тебя тоже люб… ик… лю, – согласился Вицли Шмель.

– А давай, лепрекоша, выпьем!

– А давай, Михаэша… ик!

Утро выдалось хмурым и суровым.

Миха очнулся на пустом полу. Рядом храпел Вицли Шмель. «Надо бы его в цирк сдать», – подумал больной головой Зава и схватил валявшийся радом бочонок. Бочонок оказался полным. Миха заглотил его одним глотком, привстал, протер глаза, потянулся и зевнул, понимая, что наступило еще одно бессмысленное, кошмарное утро, за которым последует еще один тупой и безрадостный день, а закончится все унылым бездарным вечером, пока не придет долгожданный сон. «Так зачем ждать?» – подумал Михаэль, – «Не лучше ли уснуть сейчас?» Зава отметил, что в клавесине осталось всего пару бочонков вина. Он выпил их оба, один за другим, затем прислонился к стене и захрапел так, что разбудил этим маленького человечка.

Вицли Шмель проснулся от храпа своего «хозяина». Так у лепреконов называется человек, прикрепленный к тебе пожизненно. Он брезгливо и хмуро посмотрел на спящего. Башмачник стонал во сне и чмокал губами, как будто пил вино.