1000 не одна ложь. Заключительная часть

 – Пусть забирают, что хотят, и уходят. Только бы бойню не развязали. Не выстоит Рифат. Людей мало у него.

Они ускакали через несколько часов, после того, как поужинали с Рифатом и забрали все, что принадлежало Аднану, с собой. Унесли даже его перевязь и нож, лежащие в пещере. Я смотрела на Джабиру, а она на меня, а потом помогла мне подняться с пола и вывела наружу, чтобы воздуха глотнула свежего, чтобы слезы ветер высушил.

А потом Джабира нас оставила с ним наедине.

Мы редко говорили раньше. Только те пару раз, когда были вынуждены, и все.

И сейчас я не знала, что именно сказать… только тихо прошептала:

– Спасибо.

– Тут одним спасибо не отделаешься. Они завтра кого-то из своих сюда пришлют или сами приедут.

Повернулся ко мне, открывая лицо и сверкая черными глазами.

– И… и что делать? – я руки сильно сжала до боли в ладонях и пальцах.

– Свадьбу играть.

Угрюмо сказал он.

– Или бежать… но если поймут, что солгал, догонят и себе заберут. Что ждет тогда тебя, сказать не могу… но, скорее всего, позор и потеря младенца.

Насильничать они вместе любят.

Отвернулся к костру и протянул к языкам пламени смуглые руки.

– Веру менять не заставлю и ни к чему принуждать не стану. Клятву я дал Аднану, что защищу тебя даже ценой своей жизни. Настал момент выполнять ее. Иначе мне никак тебя не спасти. Жизни тебе не дадут ни они, ни вся семья Аднана. Их матери со свету тебя сжить еще тогда были готовы. Неизвестно, кто яд подсыпал.

Я не знала, что ответить… во мне еще жило то самое равнодушие к собственной судьбе, к собственной жизни.

Я не цеплялась за нее изо всех сил и иногда все так же до дикости желала уйти вслед за Аднаном к тем самым миражам. Только Джабира и встряхивала. Только она и держала меня на поверхности, не давая утонуть в черноте, которая заволокла все мои мысли после гибели Аднана.

– Я не настаиваю. Подумай. Время до утра у тебя есть… если не решишься, буду решать, где тебя прятать.

Он ушел к своим воинам под навесы, а я перевела взгляд на огонь, глядя, как он пожирает ветки, как беснуются ярко-оранжевые языки, сплетаясь друг с другом, и превращают в пепел дрова.

Вот так и у меня внутри один лишь пепел остался. Хочется развеяться по воздуху и исчезнуть.

– Соглашайся, Альшита. Нет у тебя иного пути ребенка спасти и самой выжить. Растерзают тебя братья. Насиловать по очереди будут, пока ребёнка не выкинешь, а потом отправят в одну из своих деревень на потеху своим людям.