1000 не одна ночь

Она плакала, он ее жалел… А я плакала у себя за стенкой, потому что понимала, что ничем не могу им помочь, а только вишу на шее гирей со своей учебой.

Разве что могу с Тошкой и Верочкой повозиться и уроки сделать, хоть так маме руки развязать. Потом отец нашел работу на дому, ему привозили какие-то детали, и он подпиливал их с разных сторон специальной большой пилкой, на фоне этого у него развился кашель и начали слезиться глаза. Но все мы понимали, что это тоже деньги. Небольшие, но все же.

Врачи говорили – ему б реабилитацию хорошую, и он, может, еще и смог бы ходить без костылей. Но где ж на нее деньги взять, на эту реабилитацию. Я понимала, что, если найду работу и уеду, маме не нужно будет кормить еще и меня и тратиться на еще один рот в семье. А так я смогу помогать им. Ничего, Вера уже не маленькая, по дому если что справится, да и Тошка молодец, с отцом его детали пилит. Они справятся без меня. Им даже легче будет.

Пока ехала в офис, мечтала, как приеду с подарками красивая, загорелая, Тошка и Верка визжать буду от радости, а мама расплачется.

Я ей денег дам и скажу, чтоб везла отца в медицинский центр в столице, потом он ходить сам начнет, и мы станем все той же счастливой семьей.

Теперь я сидела перед представителем «Ваш Заработок Здесь» (да, я проверила эту фирму и прочла о ней много хороших отзывов) и нервно теребила подол платья. Самого красивого из всех, что у меня были, темно-синего, до колен, с короткими рукавами и стразами по краю декольте.

Мне Лиза его подарила на день рождения в прошлом году, и я надела его всего два раза. Верка каждый раз, как его видела, кричала, что тоже такое хочет. Обезьяна мелкая.

– Вы указали, что владеете тремя иностранными языками. Напишите – насколько хорошо вы знаете эти языки, обведя в кружочек цифры от одного до десяти. Где десять – превосходно, а единица – не знаю.

Я обвела цифру девять, так как все же это не родной мне язык.

– Арабский?

– Да, мне всегда была очень интересна восточная культура. Потом я ходила на курсы и учила язык онлайн. Практики, правда, было мало, но читать и писать я умею хорошо. Я даже делала несколько переводов с арабского на русский язык.

Кажется, ее совершенно не заинтересовал мой рассказ. Точнее, ей было совершенно наплевать – откуда я знаю этот язык, ей вообще было на меня плевать, хоть она и делала вид, что интересуется.