Аш. Пепел Ада

Зачем я тебе это рассказываю, будто ты понимаешь, о чем я?

– Тебя похитили?

– Нет, меня отдали за долги. Мой брат, подсел на красный порошок, который поставляет Кхен и не смог расплатится. Точнее, он расплатился мною.

Она отвернулась и тяжело вздохнула. Ветер трепал ее густые каштановые кудри. Я почему-то подумала, что такая красавица не должна пропасть или погибнуть.

– Что за красный порошок? – тихо спросила и бросила взгляд на ее соплеменниц. Они словно отключились. Наверное, впали в подобие сна, транса или на что там способны вампиры? Хотя, какая мне разница? Я знаю, что для меня они опасны и если проголодаются я проживу ровно несколько секунд, как та несчастная, которую они растерзали у меня на глазах.

– Наркотик для бессмертных, ядовитая пыль вызывающая зависимость. Я могла пойти к королю братства и искать защиты, но тогда…тогда бы Яна судили и приговорили. Порошок вне закона. А так мы оба живы.

– Тебя как зовут? Меня …, – она резко обернулась ко мне и оборвала на полуслове.

– Это не важно. У нас больше нет имени. Смирись с этим и забудь о прошлом. Мы – рабыни. Наши хозяева сами дадут нам прозвища, и мы будем на них отзываться, если не будем, нас просто убьют или изнасилуют, а потом разрубят на части и отдадут церберам на съедение.

Я больше ничего не спрашивала, меня опять обуял первобытный ужас перед неизвестностью. Кто такие церберы я знала, только почему-то мне не казалось, что это метафора.

Повозка выехала к берегу озера.

– Привал. Разведем костер и переночуем здесь, нам еще до Арказара двенадцать часов пути, а Пустынными землями лучше идти днем.

Ленц повернулся к нам:

– Эй, шлюхи, будете себя хорошо вести – с вас снимут ошейники, побегаете, разомнете кости.

Он громко заржал и спешился, кивнул своему напарнику.

– Дин, разводи костер и тащи жратву. Сучкам налей чентьема*1, полные бокалы. Пусть расслабятся.

Он остановился напротив меня, и я затаила дыхание. Какой же зловонный тип. Несет падалью и потом. Меня снова затошнило.

– А что…Кхен не так уж и преувеличил, – тронул толстыми пальцами мои волосы, и я судорожно глотнула воздух, стараясь задержать дыхание, – красивая, живая. Жаль, что смертная. Продать бы тебя, так не купит никто… Оставлю себе. Может продержишься пару недель под орком.