Черные Вороны. Реквием

Я посветил на железную кровать, на пол, застеленный каким-то драным, засаленным половиком и подошел к комоду на трех ножках – вместо четвертой лежала пара книг.

После опустошения двух ящиков я начал злиться. Нихрена здесь нет, кроме настолько непотребного хлама, что мне просто хотелось вымыть руки от омерзения. Квартира, судя по всему, была пристанищем не только алкоголикам, но и наркоманам. Я находил в ящиках шприцы и матерился, стараясь не уколоться этой дрянью.

Внезапно позади меня скрипнули половицы, и я резко обернулся, освещая комнату – пусто.

Примерно такой же звук издавал я, когда ходил по комнате. Но здесь никого нет, разве что… Я направился к кровати и прищурившись достал из-за пояса нож. Палить из ствола – не самая умная затея, а тот, кто сидит под кроватью, явно спрятался от меня.

Через пару секунд я уже держал за шкирку извивающуюся и царапающуюся как дикая кошка девчонку. Тряхнул ее пару раз, чтоб успокоилась. Раздумывая, вырубить ли ее сейчас или дождаться, когда заорет.

– Эй! Угомонись! Угомонись, я сказал!

Я посветил ей в лицо, и она зажмурилась.

Малолетка. Совсем ребенок. Лет четырнадцать, не больше.

– Я милицию вызову! – пропищала, как мышь, а я рассмеялся и тряхнул ее снова, пытаясь понять, что «оно» такое и как сюда попало.

– Ты кто? Зачем в чужом доме прячешься?

– Это мой дом, – она пыталась смотреть на меня. Но я слепил ее фонариком, – а ты вор.

Захотелось расхохотаться. Вор. Можно подумать, здесь есть что воровать. Я вспомнил лицо Ильиной на фото и снова бросил взгляд на девчонку – это её дочь.

Та самая, которая, по словам соседки, в интернате неподалеку якобы находится. Сестра Андрея Воронова. О которой тот ни слухом ни духом… Впрочем, я сам еще не уверен, что Ильина была его матерью.

– Не вор. Родственник.

– Нет у нас родственников, – снова попыталась вырваться, и я поднял ее повыше и осветил с ног до головы. Темноволосая пигалица. Худющая. Кожа и кости. В каком-то свитере страшном и штанах рваных. Босая.

– Есть.

По линии матери. Я за документами пришел. Не знаешь, где мать все документы хранила?

– Отпусти меня – скажу.

– Заорешь – вырублю. Усекла?

Она кивнула, и я поставил ее на пол, продолжая светить в лицо.

– Нет у нее документов. Пропили они все. Даже паспорта свои пропили.

Гадство… придется ехать к покойному «тюфяку» на дачу и искать там, а если наврал – то я облажался.

В этот момент кто-то закопошился в замке и входная дверь со скрипом отворилась.