Черные Вороны. Реквием

Времени нет на раздумья. Ты же не хочешь, чтобы я помог тебе сделать выбор? В какой деревне живет твоя тетка? В Лесных прудах? Ты же не хочешь, чтобы однажды утром ее дом нашли сгоревшим, а в нем парочку обугленных трупов? Или, например, ты откроешь глаза однажды утром и поймешь, что прикована к постели, потому что у тебе перебиты ноги? Или тебя оттрахает человек десять, разорвав тебя на части, и ты никогда не сможешь рожать? Хочешь, я выберу один из этих вариантов вместо тебя? Как тебе такая перспектива, Леночка? Заманчиво? А есть и другая, которую выберешь ты сама – работа в газете, любой, на твой выбор, как ты и мечтала.

Ты же журналистка, да, Леночка? Получишь хорошую зарплату, квартиру и машину… » – голос прозвучал в голове и я судорожно сглотнула.

Как же ошибочно мнение, что выбор есть всегда. Не всегда. Далеко не всегда. Иногда этот выбор делают расставленные приоритеты. Или тот, кто из расставил эти приоритеты за тебя.

– Ты сама не своя, случилось что-то?

– А? – перевела взгляд на Людмилу.

 – Прости, я просто задумалась, Карина последнее время часто болеет, сегодня в школу пошла, а мне с утра показалось, что горячая она, – ответила я и отвернулась к окну, разглядывая ветки рябины, стучащие по стеклу от сильных порывов ветра.

– Так чего дома не оставила? Она уже большая у тебя – сама посидит.

Я медленно выдохнула. Надо Карину из школы забрать самой, что-то у меня какое-то тревожное чувство внутри. Вспомнила об утреннем телефонном звонке и почувствовала, как леденеют пальцы.

А что, если?

– Да, большая.

Ответила невпопад и вдруг поняла, что Людмила ушла. Я повернулась к ноутбуку и закрыла его фотографию. То, что вернулся, ничего не значит. Столько лет не нужна была, вряд ли сейчас что-то изменилось. Он же и раньше мог приезжать, просто я об этом не знала.

Пробежалась по статье уже в сто первый раз и выслала Людмиле Сергеевне на согласование. Нужно успокоиться. Рано или поздно я бы увидела его, верно?

Просто пока не увидела, не понимала, что до сих пор помню и до сих пор больно.

Как-то странно больно, словно осторожно ножом провести по коже. Не резко, а очень неприятно и глубоко. Потери… особенно те, в которых вы виноваты сами, режут поглубже и посильнее любого лезвия.

Достала сотовый и посмотрела на главную заставку, где неизменно красовалась фотография Карины. В этот раз с распущенными волосами, с венком из жёлтых листьев на фоне осеннего неба.

В светло-карих глазах искры веселья. Они всегда у нее менялись.