Легенды о проклятых 3. Обреченные

– Деса, – тихий шепот под окном, и я схватилась руками за решетки, стараясь разглядеть, кто там прячется в темноте, – это я – Алс…астран.

Впервые он назвал мне свое имя, и я сильнее сжала решетку, чувствуя, как от волнения перехватило горло…Я слышала это имя раньше. Слышала и не раз.

– Времени мало совсем, я иду к НЕМУ. Другого шанса вас спасти нет. Дайте мне что-то ваше…чтобы я вернулся оттуда живым.

Закрыла глаза, дрожа от холода и волнения, потом раскрыла снова.

– Не стоит. Он не придет сюда ради меня.

– Я все же рискну. Я бы мог послать гонца к отцу или к брату, но у меня нет времени – валлассар ближе всех от Нахадаса.

И я вспомнила, впилась сильнее в железные прутья.

– Алс…Алс дас Гаран…– прошептала я, – но как? Астран? Почему?

– Так захотел наш отец. Я всего лишь раб его и преданный вассал, я исполняю его волю. Воля велиара – это воля народа и Иллина.

В голосе нотки того же фанатизма, который я слышала у Аниса и который был когда-то во мне самой.

– Если пойдешь к валлассару, разве не нарушишь этим волю отца?

– Может, я фанатик, но я не идиот и я жизнь отдам за каждого из моей семьи. Так меня воспитала моя мать.

– Твоя мать была хорошей женщиной.

– Лучшей из всех, – с запалом сказал юноша, – а вы – единственная женщина в нашей семье, и я не позволю астрелю совершить свое правосудие без приказа отца. Если вам нечего мне дать, я поеду и так, и тогда, скорей всего, не вернусь обратно.

Как же он похож на Аниса.

Тот же запал, те же речи. Приподнялась на носочки и перебросила через решетку волосы.

– Отрежь прядь, скажи, что я отдала ему часть его одержимости. Девочка-смерть просит жизни для ее брата. Но я не обещаю, что это поможет.

– Поможет… я знаю, что поможет, иначе никогда не пошел бы просить о чем-то врага, которого без сожаления убью при другой встрече на поле боя.

Когда он растворился в темноте, я сползла по каменной стене на пол и закрыла глаза. Мне было невероятно хорошо…впервые хорошо за все эти страшные месяцы после смерти моего сына.

У меня появилась надежда. Нет, не на лучшее. Не на светлое. После того, как теряешь единственного ребенка от любимого, вера в светлое, скорее, была бы похожа на помешательство. У меня появилась надежда, что я все же увижу Рейна.

С первыми лучами за мной пришла стража, они связали мне руки и потянули за собой на длинной веревке, стянув с головы капюшон и платок, отобрали тулуп и сапоги.