Легенды о проклятых 2. Непрощенная + Бонус

Да, я, Саанан её раздери, хотел верить, что в ту ночь, несмотря на своё решение она всё же была честна! Потому что впервые её пальцы не обжигали меня, а глаза не смотрели с пронизывающей ненавистью, и я бы сдох тысячу раз, чтобы испытать это снова. Но я никогда не смогу ей этого простить. Я положил ей в руки своё собственное сердце, а эта сука раздавила его и выжала из него всю кровь. Я читал сомнения в её глазах, я видел борьбу и отчаянно ждал, кто же победит в ней: моя маалан или лассарская велиария. Маалан проиграла, я услышал её жалобный стон, когда она сдалась и протянула мне бокал.

Только маленькая шеана не знает, что меня не так-то просто убить. Выскочил к берегу мёрзлого озера и почувствовал, как у самого шерсть встала дыбом. Я впервые увидел ИХ не во сне, а наяву. Но они даже не шелохнулись, пока я драл на части своих же собратьев, и не было мне ответа, почему я сильнее и почему Тени бездействуют. Все свои ответы я получу намного позже.

Три ночи я охранял её в проклятой яме, выжидая, когда Луна даст мне возможность снова стать человеком и увезти ее в хижину на окраине Адвера, чтоб никто не нашёл.

Спрятать от всех. Вопреки здравому смыслу, вопреки собственным законам и чести дас Даалов. Не дать праведному гневу восторжествовать над лассарской детоубийцей. Я верить хотел, что не она убила ребенка. Я истово убеждал себя в этом, пока сидел с ней в яме, уткнувшись мордой ей в колени и отсчитывая секунды до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху, готовый броситься на каждого, кто приблизится к нам.

Я убил своих дозорных, когда они обнаружили ее следы…рвал их плоть и выл от ненависти к себе, от презрения за эту одержимость и предательство тех, кто присягнул мне в верности, кто умирал под моими клыками, выполняя свою клятву до конца. Умирали, чтобы она жила. Чувствовал, как крепнет внутри меня зверь, как вливаются в меня души умерших и извивается под кожей мощная сила после каждого убийства. Я задирал к луне окровавленную морду и опять выл от отчаяния, и насыщения. Человек во мне сознательно разрешал зверю наслаждаться пиршеством плоти себе подобных.

Я возвращался к ней только тогда, когда был уверен, что поблизости нет никого, кто мог найти нас. Охранял её сон и снова шёл рыскать вокруг леса и возле озера. Оставалось самое малое – дождаться третьего рассвета и увезти её подальше отсюда.

Но пока корчился в муках и возвращался в человеческий облик, второй отряд дозорных, посланный по следу убийцы Лютера, ушел в лес. И я опоздал.