Легенды о проклятых. Безликий

Именно они и создали жуткую иллюзию, которая повергла Астреля в состояние шока.

***

Конь встал как вкопанный, едва его хозяин натянул поводья, прижимая к себе девушку одной рукой.

– Баорды разгромили отряд велеарии, – крикнул он, оглядывая воинов, – но что-то их спугнуло, и они бежали вглубь леса. Ренат, возьми наших и людей Астреля – осмотрите местность, соберите оружие и снимите доспехи с мертвых, будем двигаться дальше, к переправе. Надеюсь, Дас Ангро благословит наш путь.

– Ты посмел коснуться ниады, смертник! – зашипел астрель, который наконец-то обрел дар речи и вышел из оцепенения, – Тебя за это казнят!

Всадник резко обернулся к священнослужителю и громко расхохотался.

– Меня уже раз пять казнили. Считайте, я давно труп, как и все мы здесь, – позади раздался хохот меидов, а командор слегка пришпорил коня, и тот двинулся навстречу к астрелю, – разве можно казнить мертвеца?! Или вы верите в то, что они умеют возвращаться с того света?

– Я верю в свет, меид.

Верю в Иллина. А мертвецы покоятся в своих могилах и никогда не восстанут из них, так как это противоречит священному писанию.

– Свет – это обратная сторона тьмы. Как зеркало…Почему вы уверены, что находитесь на правильной стороне, Дас Ангро? Вы так уверены, что поклоняетесь свету?

– Вера сильнее любых доказательств – она в них не нуждается.

– В таком случае вам нечего бояться, не так ли? Ведь ваш Иллин защитит вас.

Фао отшатнулся от меида и бросил взгляд на велеарию, укутанную в его плащ, подбитый черным мехом.

Наслышанный о ней и её внешности, астрель все же не мог отвести взгляд от саананских волос, которые кровавыми змеями струились по черному плащу меида. Вблизи они завораживали так же, как и её белая кожа на фоне черной рубахи командора.

Астрелю захотелось молиться или ослепнуть. Его об этом предупреждали, но он не верил. Его никогда не волновали женщины, он считал себя неподвластным такому недугу, как поклонение или восхищение женской красотой.

Соблазн – это всего лишь происки Саанана, не более. Астрель в силах выстоять перед любым искушением.

– Каким плотоядным взглядом вы взираете на непорочную ниаду, уважаемый астрель, – но тот, словно его не слышал, он продолжал смотреть застывшим взглядом. – разве не грех потакать реакции плоти?

Там, где девушка прислонилась щекой к груди командора, в вырезе полотняной рубахи, дымилась кожа, но командор словно не замечал этого.