Бумажные крылья

Наверное, я должна была родить на этот свет Таську и понять, что мужчин я любить не умею, и лучше не портить ни им, ни себе жизнь.

Начал накрапывать дождь, и я включила «дворники», выруливая к своей улице через перекресток. Кажется, людям домой не хотелось даже в понедельник в дождь. Такое наблюдаешь весной, когда город ожил после зимнего холода, и на улице пахнет цветущими деревьями, насыщенным озоном. Еще не лето. Но им пропиталась каждая молекула в воздухе. Молодежь веселыми стайками рассыпалась по улицам, заражая все вокруг безбашенностью с чистой наивной верой в чудо.

Когда-то давно меня все это радовало, как и мою дочь-подростка сейчас. Предвкушение дикого праздника, горячего песка и чего-то незабываемо волшебного. Нет, я не скучала по этим годам, я даже не вспоминала себя в юности, потому что меня всецело устраивало то, что есть сейчас. Никакой ностальгии, сожалений и горьких слез по уходящему собственному лету. Да, я ступила в осень и не испытывала по этому поводу ни малейшего беспокойства.

Там, в прошлом, не было ничего такого, что могло бы вызвать хотя бы одну дикую эмоцию. Ничего, кроме рождения Таськи. Моего счастья, смысла моей жизни, всего, что только у меня было в ней ценного. Ее первые шаги, ее смех, ее сморщенный носик с веснушками посередине. Нет, я не была чокнутой мамочкой, повернутой на своем чаде, но все, к чему я стремилась в этой жизни, делалось ради нее. Её отец предлагал помочь, но я знала во что выльется его помощь – в нытье о возвращении в семью и о том, что девочке нужен отец. Я не считала, что у нее его нет. Она в любое время могла поехать к нему в столицу на выходные, и я никогда не была против. Да и к Леше я относилась очень хорошо, особенно когда он не предпринимал очередных попыток наладить между нами отношения.

***

Зазвонил мой сотовый, и я включила громкую связь.

– Ма, я приехала.

– Умница.

– А ты уже дома?

– Вот только подъехала.

– Там света с утра не было, и лифт не работает.

Обрадовала.

На седьмой в темноте пешком. На каблуках.

– Папа передает привет.

– И ему тоже пламенный. Пусть не кормит тебя фасфудом.

– Мааа, мне не десять, а семнадцать.

– И чем это отменяет вред фастфуда? Скажи отцу, пусть подлизывается к тебе другим образом.

Она показала мне язык – я услышала по характерному звуку и смеху бывшего мужа.

– Ма, – уже шёпотом, – когда вернусь, я тебе что-то расскажу.

– Хорошо, милая.

Света, и правда, не было.