ЛюБоль

Они громко каркали, и звук терялся эхом вдалеке, навевая тоску и мысли о смерти. Отец Михаил снова поморщился от холода и спрятал руки в карманы своего пальто, продолжая вместе с алтарником рассматривать проводника.

Одет в черное пальто до колен с низким капюшоном, наброшенным на голову. Он очень высокий, поджарый, ноги сильные, накачанные. Высокие кожаные сапоги поблескивают от влаги и от выходящего из-за туч тусклого солнца, которое немного рассеивает туман.

– Говорят, Ману родился в этих местах, когда здесь еще не было шахт, и Огнево населял цыганский табор, и всем заправлял цыганский барон Алмазов, – послышался голос алтарника.

– Вор, наркоторговец, приверженец дьявола. Тьфу! Пусть он горит в вечном пекле! Цыгане – это рабское племя! Воры, фальшивомонетчики, конокрады! Испокон веков их гнали отовсюду взашей. Хуже еврея может быть только цыган! Как можно ему было доверить сопровождать нас? И вообще…как он может быть человеком Лебединского?

– Олег Александрович, когда взял власть в свои руки и полностью отстроил Огнево после пожара, наладил мир с цыганами.

Они в обмен на нормальную жизнь и свободу покинули эти места, а кто-то стал верным слугой Лебединского. Ману давно не живет с табором. Ну и скажите спасибо. Благодаря ему на нас не напали кочевые ублюдки, промышляющие разбоем в этом лесу. Черт их раздери тварей.

– Не ругайся! Вот я и говорю, что цыгане мерзкое отродье и все их кланы! Откуда только взялись на севере. – отец Михаил повел плечами, вспоминая, как на них напал отряд негодяев.

Они могли их оставить в одних трусах, а то и без трусов, обобрав до нитки. И это в лучшем случае. В худшем – кочевые вполне могли избавиться от путников и закопать под снег. Нашли бы не скоро, а только весной.

– Зимой всегда голод, и все твари становятся опасны. Мы неплохая добыча для кочевых цыган. Ману послал сам Бог, иначе вспороли бы нам сейчас ножами животы и забрали деньги и золото с иконами.

Отец Михаил поежился и снова перевел взгляд на проводника.

Тот продолжал стоять у края оврага. Сизые облака окрасились в насыщенный малиновый цвет заката, и мужчина походил на изваяние из черного камня.

– Для человека Лебединского не слишком ли он молод?

– Я бы не сказал, что он молод. Для их брата возраст – это роскошь. Мало кто доживает до глубокой старости.

– Почему он в маске?

– Никто не видел его без нее. И не осмелился бы. Ману опасный человек. Самый жестокий и кровожадный из всех, кого я знал.