Маленькая лгунья для большого полковника

Одной рукой удерживая младенца, полковник подошел ко мне, отобрал молоко и перелил в бутылочку.

Почему он постоянно молчит? Это такой вид игнора? Показывает мне, что я никто?

Вручил мне обратно ребенка вместе с бутылкой и куда-то ушел. Ну хотя бы оно теперь не орало, а мирно и тихо смоктало бутылочку. Вблизи оказалось очень миленьким, голубоглазым и светловолосым существом с толстыми щечками, длинными ресничками и маленьким носиком. Похожа на Пуговку.

– Ты кто? Мальчик или девочка? – тихо спросила, и малыш перестал сосать, уставился на меня.

 – Вроде на тебе нет ничего голубого и розовая кофточка. Наверное, ты девочка, да? И сколько тебе месяцев? Ты ведь больше не будешь орать, да? Если не будешь, я найду тебе еще пару бутылок этой гадости. Обещаю.

Снова послышались шаги, и я увидела полковника вместе с моим рюкзаком в руке. ОН посмотрел на меня и пошел вглубь дома. Я поплелась за ним, отобрав бутылку у младенца. Оно заорало опять, испуганно я сунула бутылку обратно и теперь так и плелась следом, пытаясь не отнять бутылочку.

Как же здесь убого: пол скрипит, на стенах какие-то безвкусные картины, старый ковер под ногами морщится. Полковник открыл одну из комнат и вошел туда. Я за ним следом. Ужас, ужааааас. Это моя комната? Вот эта маленькая кровать, тумба и письменный стол…с вот этим ужасным вязаным ковриком на полу? Мой рюкзак приземлился в кресло, и, когда полковник прошел к окну, пол застонал под его тяжелыми шагами. Он распахнул шторы и открыл окно, впуская свежий воздух.

– А…а есть другое место? Здесь тесно и кровать маленькая…

Меня никто не слушал. Дамиан вышел из комнаты, и где-то в глубине дома послышался какой-то стук. Понятно. Разговаривать с гостьей никто не собирается. Точнее, с ней… с той Кейт. Ну справедливо. Я бы тоже не разговаривала с собой, нет, с той, и вообще, надрала бы ей хорошенько зад…И вдруг вспомнила носилки и выпавшую из-под простыни руку. Пыл и ярость поугасли. Девушка сполна расплатилась…С ней никто и никогда больше не заговорит.

Расплатилась из-за меня. Из-за Кейтлин. Забрала себе мою судьбу и приняла страшный удар. Вздрогнув от ужаса, я прикрыла глаза и постаралась успокоиться. Сейчас нельзя вспоминать об аварии, о страшной смерти на вокзале. Нужно запретить себе воспоминания.

Смоктание стихло, и младенец оказывается уснул. Я потихоньку подкралась к постели и осторожно положила туда ребенка. Казалось, руки у меня сейчас отвалятся, а уши уже давно заложило от воплей.