Ледяной плен

Вскоре, они вышли на улицу и тут Бренна в ужасе застыла на месте. О Боже! Весь двор был заполнен людьми: воинами, их женами, детьми, слугами, рабами. Наверно не осталось никого, кого бы не было здесь. На помосте восседал Йорген и Селиг, а в центре двора возвышался столб. Бренна знала для чего обычно ставили такие столбы. Нет! Этого не может быть! От страха в венах застыла кровь. Неужели ей придётся пройти и через это? Не веря своим глазам, она невидящим взором смотрела на людей, ища в них поддержки или сочувствия, а затем перевела взгляд на Селига, пытаясь понять, что он сейчас чувствует.

Но его лицо ничего не выражало. Совершенно ничего. Ни один мускул не дрогнул.

Неужели ему мало того, что она, как падшая женщина, осталась без волос, надела ошейник, предстала перед воинами в одной нижней сорочке? Она не сомневалась, именно он велел высечь её, так как сам до этого заявил, что только по его воле её могли тронуть. Поистине, он оказался жесток в своей ненависти. Всё, что он испытывал к ней, не имело ничего общего с любовью.

До этой минуты она была готова принять то, что он сделал с ней. Но сейчас, когда он отдал приказ прилюдно наказать её, тем самым унизив ещё больше, чувство вины сменилось негодованием. Ему всё было мало, он хотел её полного уничтожения. Лучше бы он убил её.

Служанка толкнула Бренну в спину, давая понять, чтобы та шла дальше, на середину двора. Неуверенной походкой, она подошла к столбу. Все неотрывно смотрели на неё. Совсем недавно ей было жутко холодно, но сейчас жар стыда охватил её.

Она буквально горела под этими взглядами. Её начала бить мелкая дрожь от ожидания того, что должно произойти.

Йорген поднял руку вверх, показывая, что намерен говорить. Все тут же воззрились на него.

– Я собрал вас здесь, чтобы наказать эту девку. Она выдавала себя за высокородную даму и дочь ярла. К тому же своим обманом она нанесла нашему клану оскорбление, и теперь, по закону, должна понести публичное наказание. Её высекут. Десять ударов.

Услышав его приговор, Бренне казалось, сердце перестало биться, а она сама вознеслась куда-то вверх и смотрела на всё это со стороны.

Будто бы всё это происходило не с ней, а с кем-то другим. Будто бы не она сейчас стоит на виду у всех, не ей дадут десять ударов, не она подвергнется ещё большему позору.

Тут, она заметила, как к ней направилось двое мужчин. Один из них держал в руке хлыст. Её глаза расширились, а виски сдавило так, что она готова была упасть без чувств.