Ледяной плен

Организм отказывался сопротивляться. Душевные и физические страдания выжали из неё все соки.

Всё тот же мужчина, что ранее привязал её к столбу, снова подошёл и развязал руки. Медленно, Бренна начала заваливаться на бок. Поняв, что она вот-вот упадёт, мужчина подхватил её за подмышки и несильно встряхнул, чтобы она встала. Но это не помогло. Бренна не могла справится с охватившей тело непреодолимой слабостью. У неё даже не было сил плакать. На лице застыла маска безразличия и отрешённости. Даже если бы сейчас её бросили на землю и оставили лежать, это бы нисколько не обеспокоило её.

Жить больше не хотелось, впрочем как и чувствовать, и дышать, и видеть, и слышать. Она лишь хотела закрыть глаза и больше никогда не проснутся. Но и этого ей не дали сделать. На помощь мужчине подскочил один из слуг и вместе, они поволокли её обратно в замок. Там её донести до всё той же комнаты для тир и небрежно положили на деревянный настил.

Лёжа на животе, Бренна уставилась в одну точку. В голове не было ни одной мысли, всё вокруг замерло.

Вскоре отворилась дверь и она услышала чьи-то лёгкие шаги. Кто-то подошёл к ней и наклонился. Инга! Её верная Инга! Та опустилась на колени и заглянула ей в глаза.

– Что они с вами сделали?! – негодовала девушка. – Госпожа, потерпите немного, я схожу за водой и тряпкой. Нужно срочно обработать вам раны.

– Нет, – слабым голосом попыталась возразить Бренна. – Тебя могут наказать за это. Ты не должна помогать мне, я больше не твоя госпожа… Да и вообще, ни чья.

Я – тира.

Инга возмущённо всплеснула руками.

– Ну и пусть! Вы всегда были ко мне добры. Я не могу оставить вас в таком состоянии, – она вскочила на ноги. – Я сейчас вернусь, – и спешно вышла.

Бренна почувствовала, как глаза наполнились слезами. Неужели есть человек, которому она была не безразлична?

Дверь снова открылась, но в этот раз в комнату вернулись её обитательницы. Женщины проходили к своим спальным местам и усаживаясь на них, бросали встревоженные взгляды на Бренну.

Они были напуганы её состоянием. Спина была не просто обнажена, а изуродована влажными от крови красными полосками. Они не понимали, как вести себя с новой рабыней. Все слышали слова Йоргена и теперь не знали, можно ли им подходить к ней, заговаривать, как-то помочь. Женщины даже не решались разговаривать в полный голос и лишь шёпотом переговаривались между собой.

Когда дверь громко распахнулась, нарушая напряженную тишину, некоторые вздрогнули.