О ком молчит Вереск. Вторая часть + бонус

– Отпусти меня! Мне больно! Слышишь? Немедленно меня отпусти! Иначе я заберу Чезаре и уже завтра ноги нашей не будет в этом доме!

– Ты никуда отсюда не уедешь! Ты не посмеешь меня опозорить! Ты – моя жена! И останешься ею до самой смерти, ясно?

На какие-то доли секунд в глазах моего мужа промелькнул какой-то нехороший блеск, нездоровый, как будто у него началась лихорадка и он вот-вот начнет бредить.

– Ты мне угрожаешь?

Блеск тут же исчез, уступив место злости.

– Нет. Я ставлю тебя в известность, что ты никуда от меня уйдешь! Выбор сделан давно и уже поздно принимать другие решения.

Особенно сейчас!

Особенно сейчас? Что он имеет ввиду? Возвращение Сальваторе?

– Не то что? М? Капо? Что ты сделаешь мне? Прикажешь убить?

Резко разжал пальцы, но не переставал смотреть мне в лицо, в глаза этим липким жалостливо-злобным взглядом.

– Я скажу гостям, что тебе стало плохо из-за жары.

Не возразил, не стал разуверять, что прикажет убить. Развернулся, чтобы уйти, потом вдруг резко обернулся ко мне и силой привлек к себе.

– Я люблю тебя, Юля. И я никогда тебя не отпущу. Любой ценой, но ты останешься со мной рядом. Любой, понимаешь?

– Но я не люблю тебя, Марко. И ты знал об этом, когда принимал свои решения.

– Ты пообещала. Ты дала клятву оставаться со мной и быть мне верной. Взамен я заботился о твоем сыне! Никогда не забывай об этом!

– А ты обещал никогда меня в этом не упрекать!

– Мы оба нарушаем свои обещания, Юля. Прости…наверное, за все годы мое терпение дало трещину.

Ты…ты так на него смотрела, как никогда не смотрела на меня! Даже пятнадцать лет не стерли его из твоей памяти!

Он ушел, а я обхватила плечи руками, содрогаясь от дрожи, как от холода. Да…я никогда и ни на кого не смотрела так, как на Сальваторе ди Мартелли, ненавистного Сальваторе, презираемого Сальваторе, омерзительного Сальваторе…любимого Сальваторе…любимого убийцу и палача, который никогда не узнает о моей любви. Я скорее сдохну, чем признаюсь ему в этом. Признаюсь, что все пятнадцать лет я думала о нем, скучала и тосковала, искала черты его лица в нашем сыне…о том, что настолько хотела быть рядом с ним, что могла бы простить ему все, что было в прошлом.

Вереск простила….Но какое это имеет значение, если она умерла.

Впервые мой муж говорил со мной так. Впервые позволил себе быть грубым. Пока что я с трудом верила в то, что Марко может причинить мне зло. Он просто очень расстроился, ревнует к брату, боится меня потерять.