Плачь, принцесса, плачь

Счастливая, улыбающаяся девочка смотрела обожающим взглядом на мужчину рядом с собой. В руках он держал маленького плюшевого медведя с бантом.

«У каждого своё счастье. Наша задача – сделать счастливыми всех!». Всё в лучших традициях предвыборной кампании для идиотов. И можно с уверенностью говорить о том, что многие купятся и на фальшивую улыбку депутата, и на пошлую наивность ребенка, протягивающего руки за игрушкой. Я же, не отрываясь, смотрел на шею медведя, перевязанную белым бантом. Туго. Так туго, что, казалось, мишке трудно дышать, его красный рот был полуоткрыт, будто ему не хватало воздуха, а глаза чернели выпуклыми бусинами.

Вот только никто не видит, как задыхается это самое счастье в толстых пальцах, все видят только дорогой костюм и две аккуратные косички девочки.

«Дмитрий Белозеров – твой кандидат!» – продолжает утверждать лозунг. Я улыбнулся, опуская голову и отходя от плаката. О, да, Дмитрий Лазаревич определенно мой кандидат. Далеко не первый в списке, но самый главный.

Возле ларька на облезлом стенде красовалась информация о проведении «Вечера настоящей мелодии».

В программе значились Бах, Бетховен, Моцарт, Верди, Чайковский. Открывать мероприятие предстояло самому Дмитрию Белозерову, гордо стоявшему рядом с двумя красавицами в окружении прыщавых учащихся консерватории. Одну из них, ослепительную блондинку, он по-хозяйски приобнял за плечи, а вторая, зеленоглазая брюнетка, скромно улыбалась, глядя прямо в камеру. Идеальная семья, в которой даже воротник платья не может лежать неидеально.

– Чё раскорячился? Будешь что брать, нет? Я окно закрою – дует же.

Вздрогнул, оглянувшись на окрик продавщицы.

– Чёрный «Винстон» с синей полоской. Три пачки. Лимоны есть? Давай один.

«Когда я начну,

Наполню суровой реальностью сон.

Когда я начну,

Умоется кровью ваш Вавилон.

И каждая тварь

От солнечной правды будет стонать, от боли

И выть, когда я начну конкретно мочить».

© Агата Кристи – Порвали мечту

Проходя мимо стенда, покачал головой, с наслаждением затягиваясь сигаретой.

– Не ту музыку слушаете, Дмитрий Лазаревич. Не ту.

Уже дома кинул покупки, наушники с телефоном и выуженную из почтового ящика газетку на стол, зажег газ, ставя снова чайник. Прикурил еще одну сигарету, чувствуя, как начинает сдавливать голову от звенящей тишины в квартире, как начинает стучать в висках от гнетущего безмолвия. И уже через несколько секунд едва не сдох от облегчения, когда в колонках взревела Металлика.