Падение Хана

Падал на спину, весь мокрый, задыхающийся, удерживая в руках бутылку, и стонал от бессилия и облегчения, сплевывая кровавую слюну и закатывая глаза.

– Ты сопьешься. Ты стал гребаным алкашом. Ты забыл, что у тебя дети, шахты, дом…

– У меня ничего нет…вот здесь пусто, а на зубах скрепит грязь, – отвечал хрипло склонившемуся над ним деду, – я слышу их голоса, моих маленьких мальчиков, видит дьявол, я люблю их. Безумно люблю…но они далеко и не могут достать меня из ямы. Я пытаюсь…и все равно не могу.

– Ты нужен своим сыновьям.

Обреченно повторял дед, но он его уже не слышал.

– Знаю… – шептал со стоном, закрывая глаза и чувствуя, как начинает засыпать, как проваливается в пьяный сон, который принесет ненадолго облегчение.

Ему нужно было ее увидеть. ПРОСТО, МАТЬ ВАШУ, УВИДЕТЬ! Стало бы легче. Стало бы не так раздирающе больно…Это же так ничтожно мало. Даже не тронуть, а увидеть. Издалека.

«Увидеть, маленькая, дай мне тебя хотя бы увидеть. Приснись мне….покажись, сведи меня с ума, появись в окне, на дороге, в клетке с тигрицами.

Где угодно…Сведи меня с ума…Умоляю…Я хочу стать долбаным безумцем, которого преследует твой образ»

Но смерть не живет там, где он выхаркивает кровью одно единственное имя, она не приходит к нему и не опускается с ним на пол, туда, где он корчится от боли и орет, согнувшись пополам и ломая ногти.

Но он знает, где ее можно найти. На ринге. Там, где за нее готовы платить много денег. Кто-то сказал, что смерть бескорыстна.

Нееет. Это жадная сука. Она любит звон золота, роскошь, кровь, грязь и похоть. Она озабоченная извращенная шлюха, которую тянет всегда туда, где отвалят побольше бабла.

И на ринге этого хватало сполна: денег, грязи, похоти и крови.

Он выходил драться и знал, что в очередной раз, когда противник будет корчиться в его руках, молотить кулаками по полу, дергаться в агонии. Он будет смотреть ему в глаза и спрашивать у Смерти:

– Где она? А? Покажи ее мне! Слышишь, сука! Покажи ее мне, и я отдам его душу тебе! Клянусь!

– Пощадииии! – умоляет соперник.

Он слышит дикие хрипы, смотрит в расширенные зрачки…а потом его словно бьет током, и он оборачивается. Пальцы разжимаются, и ему кажется, его самого только что ударили под дых. Врезали со всей дури так, что он широко раскрыл рот и задохнулся.

Она…она его услышала. Смерть…услышала…Или ему кажется?

Отбросил задыхающегося ублюдка и бросился к сетке. Ему плохо и больно.