Присвоенная дьяволом

Так стоит, словно его сейчас разорвет от пульсирующей в венах спермы.

Маленькая, хрупкая, невинная и такая слабая. До боли в отвердевших и налитых яйцах хочется обхватить сосок горячими пересохшими губами. Мучительная страсть к этой…игрушке, вещи, почти собачонке Дракона. Ведь она умрет сразу после того, как станет понятно, что она не беременна. А именно так и будет. Хайртай…любовь, любимая. Надо дать ей другое имя…вместо этого, которое придумал ей когда-то.

– Ты знаешь кто я, Хайртай?

– Люба…, – шепчет тихо и упрямо.

– Ни хрена. Ты больше не Люба. Ты Хайртай, и то до момента пока хозяин не даст тебе другое имя.

– Вы…вы можете, пожалуйста, не трогать меня?

Попросила и закусила нижнюю губу. Невинная порочность, сучка, которая наверняка понимает, как это действует на мужчин. Ее прикушенная пухлая губа.

– Я спросил, ты знаешь, кто я? Отвечай!

И сдавил сосок между пальцами.

– Дьявол! – выкрикнула она и побледнела, а потом покраснела.

– Верно, и я твой проводник прямиком в ад. И пока я веду тебя…ты принадлежишь мне!

Прохрипел и сам осатанел от этих слов.

От того, что сказал, что она принадлежит ему. Потому что это ложь и этого никогда не будет…даже несмотря на то, что он поставил на ней свою метку. Да, не метку Дракона, а свою. Не удержался и припечатал, заклеймил сучку с топазовыми глазами. А потом…потом нашел ту вторую девятую и…лишил ее ноги, чтобы никто и никогда не узнал о том, что их было две. Стать врагом Дракона – означало смерть. Означало смерть не только его самого, но и всей его семьи…включая презренного сводного брата и его родственников.

Пусть Тархан не жаловал Хана, но он трепетно относился к Эрдэнэ, уважал Ангаахай и обожал своих крошечных племянников. А весь остальной мир мог сгореть, на хер…весь, кроме этой медной русской.

– Ты зачем… зачем ее рассматриваешь?

В юрту зашел БугА. Карлик, верный пес Тархана, и имя у него собачье, ему его сам Дьявол придумал, когда бездомного избитого нашел в русском городе. Буга не был монголом. Он вкатился в юрту, загребая маленькими кривыми ножками.

На носках его ботинок звенели мелкие колокольчики. Так ему нравилось. У него вообще был своеобразный вкус.

– У тебя спросить забыл!

Потом крикнул девке:

– Прикройся!

– Нельзя на них смотреть, сам знаешь. У нее лицо без краски. Как она смазалась? Остальные не видели ее?

– Не видели! Платком прикрылась! И какого хрена лезешь?

Тархан страшный взгляд на карлика бросил, да такой, что тот шаг назад сделал.