Любовь яд

Итак, пора начинать.

Я достала из сумочки сотовый и быстро набрала номер:

– Иван Владимирович, это Инга. Что у вас для меня есть?

– Инга, милая, ты уже приехала? Так быстро? Я ожидал тебя дней через десять.

– Герман поторопил своих оболтусов, и они закончили в срок. Не томите меня, что там ваш человек узнал?

– Много чего узнал, милая, много чего. Приезжай ко мне завтра, порадуй старика, давно я тебя не видел.

Я улыбнулась. Эх, Иван Владимирович, один вы у меня и остались из моего прошлого.

– Конечно, приеду.

– Инга, чем могу, как говориться – ты же меня старого содержишь, у меня что только и осталось, так это мои связи. Вот помру, и кто тебе помогать будет?

Мое сердце дрогнуло. Я не любила, когда он так говорил, меня охватывала тоска.

– Ну что за глупости. Вы еще нас всех переживете. К вам сиделка приходила сегодня?

– Так она теперь со мной круглосуточно, сейчас в магазин побежала за кефирчиком. Я ж не молодею, милая, я все дряхлею и болячка моя обострилась.

Я почувствовала, что начинаю нервничать. Иван Владимирович от меня что-то скрывает.

– У вас снова приступы начались, да? Только не обманывайте.

– Да было один раз всего, только ты не волнуйся, все обошлось – Верочка скорую вызвала.

– Так. С завтрашнего дня у вас кроме Верочки будет медсестра дежурить. Я подскочу к вам утром. Так что запасайтесь моим любимым вареньем с печеньками.

– Да, Васенька, как всегда. У меня припасено. Я же тебя жду каждый день.

– Иван Владимирович! – я строго нахмурилась, но злиться на него не могла.

– Прости старого дурака, вырвалось.

Значит информация подтвердилась, а еще наверно по ходу и фотки будут. Ну что, Чернышев, приступим к игре в кошки-мышки? Только теперь кошкой буду я.

8 лет назад

Васька

– Василиса, куда опять голодная пошла? Я тебе бутерброды сделал. А ну-ка остановись. Ишь – размалевалась. Васька, ты мне смотри, чтоб в десять дома была.

Я с благодарностью взяла завернутый в лощеную бумагу бутерброд, чмокнула Ивана Владимировича в морщинистую щеку и быстро сбежала с лестницы. Иван Владимирович – мой сосед, а теперь и мой опекун. Инвалид войны, одинокий старик, который пожалел бедную сиротку, когда мои непутевые родители сожгли квартиру и сгорели в ней сами. Мне тогда едва шестнадцать исполнилось. Хотели меня в детдом определить, вот Иван Владимирович опекунство и оформил.