Шели. Слезы из пепла

Просто твои шары излучают такой яркий свет, что меня ослепило. Можно, я поиграю с тобой?

Он улыбнулся мне и обхватил мое лицо точно так же, как и я его:

– А ты умеешь рисовать отражением?

Я кивнула и поцеловала его в макушку.

– Тогда можно.

Малыш подвинулся, и я села рядом с ним, раскладывая хрустальные шары полукругом. Иногда я представляла себе, что их здесь трое. Моих малышей. Они играются и смеются, тянут ко мне руки, кричат «мама» наперебой. Но не здесь, не в Нижемае, а под высокими черными потолками Огнемая.

В нашем доме, в том доме, куда мечтал вернуться Аш.

***

– Мертвые соперники иногда намного сильнее живых, Фиен, – Веда отобрала у инкуба флягу с чентьемом, – хватит нажираться. Скоро свалишься здесь мешком, а у меня дел по горло.

– Она выставила меня, Веда, сказала, что если я не с ней, то могу убираться. Твою мать, просто вышвырнула, как никчемную собачонку. С Нордом так не обходится, как со мной.

Фиен обхватил голову руками и сгреб пятерней волосы.

– Пять лет! Долбанные пять лет.

Каждый день, каждый час и секунду я жду, что что-то изменится. Хоть какую-то искру, знак, улыбку, мать вашу. Улыбку! А на оплакивает мертвого, словно вчера похоронила. Ты говорила, что нужно время. Сколько? Сколько времени еще нужно?

Веда села рядом и плеснула себе чентьема, сделала глоток и поморщилась.

– Если я отрежу тебе руку, Фиен, хрустальным мечом, сколько времени у тебя займет привыкнуть жить без руки? Верно, ты никогда к этому не привыкнешь.

Он вскинул голову и посмотрел на ведьму затуманенным пьяным взглядом.

– Это не рука…это мужчина. Любовник.

– Не любовник, а отец ее детей, любимый. И да, это не рука, верно. Это сердце. Ее раны все еще кровоточат. У каждого свой срок для забвения. Значит, ее срок еще не настал, и от того, что ты теряешь терпение, ничего не изменится.

– Завтра на рассвете я уезжаю, – сказал он и яростно смел все со стола, глянул на ведьму исподлобья.

– И бросишь ее одну?

Фиен расхохотался, его смех эхом разнесся под разноцветными фресками комнаты, бросающими красноватые блики на стены, завешанные гобеленами.

– Одну? Веда, это не та Шели. Нет больше той хрупкой и нежной женщины, она как дьявол, она как само разрушение. Она ни черта не боится. Она кровожадней любого из нас. Я смотрю на нее и не узнаю. Ей не нужна моя помощь. Я вообще ей на хрен не сдался.

– Шели любит тебя, Фиен. Не так, как Аша. Нет. Ни одна любовь не похожа на другую. Но любит. Как друга, как брата.