Твоя случайная жертва

Чудовище отправил оливу в рот и откинулся на спинку дивана.

– Я возьму тебя на работу и дам денег.

Но я не ощутила триумфа, я знала, что сейчас последует пресловутое «но», которое мне не понравится… а возможно, повергнет меня в шок.

– С одним условием, – положил оливу на кончик языка, повертел им и отправил в рот. – Я буду иметь право насиловать тебя, когда захочу, как захочу и где захочу.

Обернулся ко мне, отсалютовал бокалом и сделал глоток. Как обычно в его манере – медленно. Дернулся кадык, и на крепкой шее выделилась вена.

У меня потемнело перед глазами, и мне захотелось схватиться за воздух.

– В свою очередь я пообещаю, что не стану тебя закапывать… если ты сама меня об этом не попросишь. – он говорил со мной, как с больным ребенком, и это пугало еще больше, чем если бы он хамил или кричал на меня.

– Мне…мне надо..

БЕЖАТЬ ОТСЮДА!

– Подумать? Нет, малышка, думать надо было, когда ты решила шантажировать Ивана Волина. А сейчас у тебя есть только один вариант – соглашаться.

Так как второго я тебе не давал. И… как тебя зовут?

Я двинулась назад, натыкаясь спиной на перегородку между вип-кабинками. Надо уходить, бежать отсюда. Это была ужасная затея, я сошла с ума, если подумала, что смогу чего-то добиться от этого жуткого человека.

– Куда это ты собралась?

Его спокойствие заставляло меня паниковать. Я почему-то вспоминала статьи о маньяках и психах. Они непременно кажутся вам нормальными и даже спокойными. Волин напоминал мне Ганнибала Лектера из Молчания ягнят.

И я даже не ягненок, я некто проще и намного безобиднее. Меня так легко разделать на кусочки.

– Я…я хочу уйти. – и это самое правильное, что можно сделать. Уйти. Сбежать и потом подумать, как выбраться из всего этого… Но потом приходит осознание, что не выберусь – Варюша намертво держит меня в этом городе.

– Неужели? То есть пришла, заявила мне, что я насильник, убийца и должен тебе денег за молчание, и вдруг решила просто уйти?

Да, я хотела уйти, потому что от страха перестала соображать.

Мне стало душно в этой стеклянной кабинке, в его присутствии, которое давило мне на мозги.

– Поздно, малышка. Ты наступила на мою паутину и уже не распутаешься, пока я тебя не съем. И я спросил твое имя. Обычно я дважды не спрашиваю. ОТВЕЧАЙ!

Нет, не закричал, а сказал с нажимом, но так, что мне это надавило на виски.

– Ксения.

– Ксенияяяя, Ксеня, Ксюша, – это звучало издевательски, то, как он перекручивал мое имя по-разному.