Трудное счастье

Люсьен не чувствовал плеч и верхней части спины. Левую руку будто покалывало мелкими иголочками, да и живот подвело, но отнюдь не от голода. Наоборот, при любой мысли о еде его начинало тошнить. Впрочем, есть Люсьену, похоже, было нельзя – ему давали только воду, которую он пил мелкими глотками.

Люсьен взглянул на Алехандру и улыбнулся, однако та нахмурилась – похоже, раскусила его притворство.

– У вас есть родные? Мать? – между тем спросила Алехандра. Типичный женский вопрос.

– Да.

Нас в семье четверо детей. Раньше нас было больше, но потом отец и младший брат погибли.

– И все же семейство у вас немаленькое. Иногда жалею, что…

Алехандра осеклась, не договорив. Люсьен обратил внимание, как напряженно дернулась жилка на ее шее. Алехандра старалась не слишком откровенничать – военное время сделало людей осторожными и скрытными, – никогда не знаешь, с кем имеешь дело. Но Люсьену откровенность и упоминания о семье могли помочь и спасти его. Если расположишь к себе врага, возможно, у него не поднимется рука тебя прикончить.

В этом регионе Испании все привыкли к нестабильности и тому, что положение дел может перемениться в одночасье. Битвы то выигрывали, то проигрывали, то снова выигрывали. Но когда у границ твоей страны стоит армия из трехсот тысяч французов, главнокомандующий которой – сам Наполеон, шансов на победу мало. Если английские войска не вернутся в самое ближайшее время, Испанию постигнет та же судьба, что и все другие, прежде свободные государства Европы.

При этой мысли у Люсьена нестерпимо разболелась голова.

* * *

На следующий день девушка вернулась, чтобы почитать ему. То же самое повторилось и в следующие два дня. Мелодичным голосом читала она первую часть романа Сервантеса «Дон Кихот». Люсьен перечитывал это произведение несколько раз, да и девушке оно тоже, видимо, было хорошо знакомо, потому что иногда она поднимала глаза от книги и произносила целые отрывки по памяти.

Ему нравилось слушать голос Алехандры и наблюдать за ней. Когда Алехандра улыбалась, на ее щеках появлялись глубокие ямочки, а иногда она жестикулировала, подчеркивая ту или иную авторскую мысль. Когда же рукав алого мундира сполз, Люсьен обратил внимание на белые шрамы на ее тонком запястье.

Закончив читать, Алехандра захлопнула книгу, откинулась на спинку широкого кожаного кресла и внимательно посмотрела на Люсьена.