Назови мне свое имя

– Пообещай мне кое-что. Не ходи в лес одна, без карты и компаса. Это может быть опасно.

– Хорошо, – отвечаю я неуверенно.

– И не стирай мой телефон, на всякий случай. Вдруг у тебя появятся какие-то идеи.

– Ладно, – мне не сложно выполнить это обещание. – Еще раз спасибо за все.

Мы прощаемся, и я ковыляю к гостинице.

Никогда еще, со дня знакомства с Полом, я не смотрела на других мужчин. Точнее, не то, чтобы не смотрела, – они для меня просто не существовали. Конечно, на меня иногда обращали внимание, но в ответ я всегда говорила, что несвободна.

Мне было приятно, и только. Я всегда знала, что другие проигрывают Полу, даже не пытаясь сравнивать.

Эрвин не проигрывал.

Но дело было даже не в этом, а в странном чувстве близости, которое возникло после того, как он спас меня у обрыва.

Конечно, мы больше никогда не увидимся. Конечно, мне стоит рассказать все Полу, но я боюсь представить, что будет, если он узнает, с кем я ходила в лес.

Нужно быстрее выбросить все это из головы и не повторять подобных ситуаций.

Я тяну дверь на себя и в темном стекле вижу свое отражение.

Черт, Пол действительно будет в шоке, если увидит меня в таком виде. Может, он вышел поужинать или пройтись? Тогда у меня будет время переодеться, помыться и привести себя в порядок.

Я киваю портье, игнорируя его странный взгляд, и поднимаюсь в номер.

Дверь не заперта. Значит, мне не повезло. Я тихо вхожу внутрь, но все равно вздрагиваю от неожиданности, когда вижу Пола.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга: он – с изумлением и беспокойством, а я, конечно, виновато.

– Моника, что случилось?

– Я поскользнулась и упала. Ничего страшного.

– Ты ничего не поломала?

– Нет, только ушибы, – уверенно отвечаю я, умолчав о вывихнутой ноге. – Просто неудачно получилось.

– Я надеюсь, теперь с лесом покончено?

Я молчу, чувствуя прижатые к животу дневники Даниэля.

– Почему ты молчишь?

Что тут ответить? Больше всего на свете я хочу, чтобы он ушел, и я смогла раздеться в одиночестве.

Чтобы он не видел, что все еще хуже, чем он думает. Ведь сейчас на мне куртка – чистая, целая и сухая. Чего нельзя сказать о когда-то белой флисовой кофточке, в которой я катилась по склону. Я медленно снимаю кроссовки, все еще надеясь, что Полу надоест за этим наблюдать, но он расценивает мою медлительность по-своему.

– Тебе помочь?

– Нет, я сама, я… ты можешь идти дальше заниматься своими делами.