Сердце ведьмы даром

Э-ттто… Уффф…

Парень замер на середине фразы и устало провел по волосам изящной, практически женской рукой с фамильным перстнем Тейтов на указательном пальце. Я свой родовой перстень не носил, Дюк же тыкал им по случаю и без.

– …Мааа-койт… Сссобака… Нннакачать нннакачал, а… подлечить не смог. Не то, что я!.. – гордый взмах выбеленной макушкой вверх, и я успел убрать свой подбородок в последний момент, не то трещать бы сейчас зубам и ныть бы челюсти.

– Не то, что ты, – подхватил фразу друга и рассмеялся, приобнимая вдрызг пьяного приятеля.

За неподобающий вид серьезное наказание ему не впаяют, но отрабатывать точно заставят, а нам в принципе ни к чему отвлекать от важных устремлений благородных преподавателей, справимся и сами.

Взмах рукой, да такой, ненамеренный, что и не подумаешь о наведении чар. Капля сил из общего круговорота внутри меня, точное ее распределение по векторам трёх направлений: кровоток, лимфоток, нервная система Дюка. Ментальным повелением ушел посыл на очищение.

Взгляд приятеля посветлел и принял цвет чистого весеннего неба, крепкое чуть сухощавое тело центрировалось.

– Благодарю-с, – шутливый поклон с расшаркиванием от вечного паяца.

– Будь добр, повзрослей! Заканчивай с Макойтом достояниями мериться.

– Не, мужик, это обязательная часть веселья! – Дюк достал из кармана брюк извечные леденцы и закинул парочку в рот. – Ни капли же не пил, а во рту вкус попойки.

– Помойки?

Легкое дурашливое настроение снова набирало свой ход.

Рядом с Дюком вообще сложно было грустить, его неиссякаемая энергия подкидывала столько задач разом, что на скуку, меланхолию или апатию сил просто не оставалось.

– В этот раз, как видишь, обошлись без нее, – и друг даже вздрогнул от воспоминаний, смердящих аммиаком, ацетальдегидом, альдегидами, терпенами и прочими ароматными соединениями, коими славятся мусорки любого поселения континента, – но спасибо тебе ещё раз…

– …Раз в дцатый уже… – вставил свое ценное неудержимое я.

– …что вытащил тогда из той реальной помойки! – было дело, спасал приятеля после его очередного замеса на спор.

– Когда-нибудь тебя, всё-таки, засекут, – я добавил в голос больше беспокойно-укоризненных нот.

– Ну не высекут же и ладно… А штрафной я отработаю, – самоуверенно заявил приятель.

– Отработаешь… Конечно, отработаешь, ты этим шесть лет занимаешься.

Дюк боднул меня в плечо, а я отвесил ему подзатыльник. За лёгкой мальчишеской перебранкой мы и добрались до столовой.