Сердце ведьмы даром

– Что "ну"? – Когда я сытая – я сущая флегма, и никакие любопытствующие смотрительницы библиотеки своим нуканием не способны вывести меня из состояния абсолютно невозмутимого равновесия.

– Ма-ли-на! – прорычала коллега.

– Тю! – не сдавалась я. – А говорила, что когда голодная, страсть какая недобросердечная!.. Да ты и сытая не особо приветливая.

– Я этого и не отрицала, – улыбнулась хищным оскалом Нирочка.

И я все поняла!

Поняла так кристально ясно, что стало неимоверно страшно.

Жутко-жутко страшно!

Нет беды страшнее, чем неудовлетворенная женщина!

Нет, и никогда не будет!

Такая вот, с оскалом похуже любой твари Пустоши, пустит под откос все: стремления, рабочие отношения, эфимерные ценности, государственные устои – лишь бы только знать, чувствовать наверняка и быть оттого удовлетворенной.

Правда и это состояние не гарантирует безопасности от женского любопытства.

Мне сейчас нужно было либо тикать отсюда, и желательно подальше, либо колоться.

Тикать было можно, но сложно, в силу рабочих обязательств, а вот колоться не хотелось никак, там же сто тысяч вопросов последуют и в два раза больше предположений, одно страшнее другого.

В общем, по-моему, выбор стал очевиден…

Глава 12. Малина Стэр

– Стоять! – коварная Нирочка пресекла мои действия прежде, чем они смогли осуществиться.

Я обернулся со взглядом святейшей невинности и с невозмутимым лицом принялась собирать посуду после нашего трапезничания.

Тут же подскачила сердобольная тетка Ыгая, повыхватывала у меня все черепки и столовые предметы, и я опять осталась гол, как сокол, перед алчащим взором смотрительницы библиотеки.

Великая Степь, создательница и благодетельница ты всех живых и падших, не дай пропасть так глупо и обидно!

– Линка, – по которому кругу начала свою требовательную песнь Нирочка, – ты когда на работу в библиотеку пришла устраиваться, кто тебе помог?

– Волей Великой Степи все сладилось, – смиренно и с огромнейшим благоговением в голосе проговорила я, точно зная, что против святыни моя коллега ни в жизнь ничего уничижительного не скажет: Великая Степь – это Великая Степь для каждого жителя нашего континента.

– Истины слова твои, – подхватила с завидным послушанием смотрительница. Склонила голову в уважительном поклоне к высшим силам и материям, о чем-то своем задумалась, пошептала и распрямилась.

Нефритовый взгляд из мягко-покорного со скоростью мгновения перешёл в пронзительно-острый.