Дневник революции 2. Дилогия

Я смотрел на бушующий океан, затем закрывал глаза, но чувствовал его мощь и силу, его неудержимую энергию, и почему-то в тот момент мне было очень спокойно. Взглянув вверх, я увидел ветви, что покачивались в такт ветру. Я не заметил, как пошел дождь.

«Мы могли бы остаться здесь навсегда, – подумалось мне. – Это словно другой мир, где нет ни войн, ни „ЕО“, ни потерь».

– Война скоро придет и сюда, – прозвучал голос, будто услышав мои мысли.

Этот голос был словно эхо, что ветер принес откуда-то из-за океана, сквозь моросящий дождь и холодный ветер.

– Сольвейг, – промолвил я, ища ее глазами.

Она сидела на скамейке. Я даже не заметил, как она пришла. Словно она растворилась в дожде.

Я был уверен, что сердце Сольвейг полно было чувств, которые стремились обратиться в слова, но ее разум не позволял им вырваться из холодного плена. Остывшее сердце страшнее бури, ведь оно, подобно черной дыре, поглощает изнутри, в то время как буря, какой бы неудержимой она ни казалась, рано или поздно утихает.

И вскоре не остается от нее и следа – ни в душе, ни в памяти.

Я не сразу понял, что призывать ее стать прежней бессмысленно. Но однажды она сказала: «Как я могу быть прежней, если столько всего пережито? Ведь невозможно стать вновь той девочкой, которая много лет назад прочитала здесь то злополучное письмо. Невозможно вернуться в сознание девушки-солдата, с теми целями и стремлениями, которые в те времена терзали мою незрелую душу. Стать той, кем я была, когда мы встретились с тобой, я, к сожалению, как бы мне ни хотелось, тоже не могу, хотя для меня это было счастливое время.

И ты, и я, все на свете – отражение того, что мы пережили, через что прошли. То, что с нами происходит, оставляет след в нашем сознании, сердце, душе и памяти, сознательной или бессознательной. С этим невозможно бороться и бессмысленно отрицать».

Я много думал об этом. Наверняка вы порой замечали, как двое людей имеют диаметрально противоположные мнения по одному и тому же вопросу.

Вы слушаете доводы одного – они вполне здравые, он в состоянии их обосновать, с абсолютной убежденностью готов отстаивать свою позицию. Затем вы слушаете другого и с удивлением находите, что и он в своих аргументах доказывает право на существование своей точки зрения и прав у этой точки зрения нисколько не меньше, чем у оппонента.

Так почему же такое случается? А потому, что каждый смотрит на один и тот же вопрос сквозь призму пережитого именно им самим.